raisadobkach: (Элегия)
Вот сегодня Кот Камышовый написал пост о том, нужна ли нам сегодня память о войне и что нам делать с этой памятью - продлить, отпустить?
Я не успела утром ответить и ушла гулять. А днем со мной случилась история, которую я сочла внезапно косвенным ответом.

... Забрела я в букинистическую лавочку. Сидит дедок (продавец или владелец), формат "Божий одуванчик". На вопрос, что я ищу ("смотрю, нет ли чего-нибудь по истории Второй мировой войны в здешних краях и про местное Сопротивление"), дед сначала честно попытался мне сосватать огромный двухтомник "История второй мировой войны" (я в ужасе на это посмотрела и представила себе, что эти два кирпича займут у меня пол-чемодана), в общем, я собиралась уйти, но тут дед покряхтел, порылся на полках и протянул мне книгу "Жан Мулен" - биография легендарного погибшего героя французского Сопротивления, написанная его сестрой Лорой Мулен. Я полистала, перевернула книгу, желая посмотреть цену - и внезапно оттуда выпал пожелтевший листок с каким-то письмом. Первая строчка, которая бросилась мне в глаза: "Надежда... тем, кто сегодня мертвы..."
- Эээ... - спросила я дедушку, - вы видели, что в книге это письмо? (сама книга издана полвека назад, и письмо, вероятно, того же времени)
- Нет, не заметил. Книга давно тут лежит.
Вместе мы принялись читать письмо, старый букинист был явно удивлен не меньше меня.
- Я покупаю книгу, а письмо мне можно забрать вместе с книгой?
- Ну я не знаю, - помялся дед. - А вдруг это что-то... вдруг это надо в музей, например?
Но я посмотрела умоляюще и дед сдался:
- Ну, я вижу, что вы лучше меня знаете, что с этим делать. Берите.

... Сидя в маленьком баре напротив, я разбирала письмо.
"Величайшая и печальная ошибка, которую совершают даже многие из нас: представлять себе, что те, кто мертвы - что они нас покинули; нет, они нас не покинули, они остались.
Где же они? В тени?
О нет. Это мы, живущие, мы в тени. А они, вдали от нас, но они существуют более, чем когда-либо. Мы не видим их в том облаке, в которое они завернуты, но они - они нас видят. Они глядят на нас открытыми глазами, полными славы и видят наши глаза, полные слез. Как утешительно для нас то, что наши мертвые сегодня невидимы, но они не отсутствуют.
Я часто думаю о том, что мог бы утешить тех, кто плачет об ушедших: это вера в их присутствие, единственная и вечная...
... они, мертвые, освещают нашу жизнь своим светом, своим могуществом и своей любовью..."

Подпись неразборчива. Собственно, я не знаю, кто это писал: просто проникшийся читатель или какой-то человек, быть может лично знакомый с Жаном Муленом - героем этой книги, как-то связанный с этой историей? Судя по взволнованному тону письма, я бы скорее предположила второе. А может это вообще письмо, вложенное в книгу случайно, совсем не связанное с ней - кто знает?
Но, вероятно, самое странное, что могло случиться с этим письмом - это оказаться в руках русской туристки. Словно какая-то удивительная почта сквозь время, доставившая мне его в руки. Читала - и плакала...

... В память о тех, кто...
raisadobkach: (Элегия)
... когда уходит человек, проживший долгую, трудную и хорошую жизнь - нет ощущения трагедии, только светлая печаль и благодарность. Помнится, так было, когда ушел Бредбэри.

Легкой дороги вам, пан Вайда.

Спасибо за ваши фильмы. Спасибо за вашу честность. Спасибо за прожитую эпоху.

Не прощаемся - фильмы останутся с нами.

raisadobkach: (Элегия)
но я должна дать сегодня эту ссылку (увы, и так хватает сегодня скверных новостей во френд-ленте).

17 июля ушёл из жизни замечательный учёный и педагог, человек большой души, доктор исторических наук, профессор кафедры мировой истории и международных отношений Иркутского государственного университета ШОСТАКОВИЧ Болеслав Сергеевич

(полностью по ссылке некролог).

Светлая память большому ученому и хорошему человеку. Спасибо за ваши работы, Болеслав Сергеевич.

PS Так получилось, что у меня сегодня почти все посты в жж - про историков. Хороших историков и плохих историков. Хорошие остаются с нами надолго.
raisadobkach: (Элегия)
Традиционно - на Кронверк Петропавловской крепости )
К мемориальной доске Валериана Лукасинского и других поляков... )
К Яблоне Фроленко... )

...И отпевают воды,
и укрывают травы,
тех, кто искал свободы -
и правых, и неправых... (с) Фред

... Вечная память.

PS И в качестве совсем маленького послесловия, еще раз повторить очевидное. Я против:
- смертной казни
- политических судебных процессов и наличия в стране политических заключенных.
Сегодня, когда огласили приговор по делу Сенцова, это опять становится очень актуальным.


(Про Шлиссельбург потом выложу, если руки дойдут, более подробный фотоотчет)
raisadobkach: (Элегия)
Понесли с отцом кота в соседнюю ветклинику на прививку. На бульваре концерт, гуляние. На обратном пути я присела отдохнуть, а отец пошел вперед. Вдруг смотрю издали - к нему какой-то мужчина восточной внешности пристает. Ну, думаю, обижает старика. Я бегом догонять.
Подхожу - уже издали вижу, что отца усадили на скамейку и стакан подают. Оказалось, на скамейке расположилась семейная пара средних лет: муж-таджик и русская жена, и маленький ребенок. С водкой и закуской. И они, решив, что перед ними натуральный ветеран, решили ветерана поздравить.
Узнав, что отец не ветеран, а был в войну еще ребенком, ничуть не обескуражились: все равно, отец, ты войну видал, твой отец воевал, дед мой воевал, выпьем, помянем! Подошла я - мне тоже налили, закусили огурцом.
- Мой дед в Таджикистане четыре года назад умер. Жил в Таджикистане, умер в Таджикистане, а до Берлина дошел. Тогда ведь все вместе были. Твой отец откуда на войну ушел, москвич небось был?
- Из-под Минска. Десять лет, как нет в живых.
- Помянем! Помянем наших отцов и дедов! Они дали нам жизнь, они были настоящие мужчины!
От следующих ста грамм мы отказались. Подошел старший, взрослый сын таджика, парень лет восемнадцати, смущенно сказал: "Что ты, отец, пристаешь к незнакомым людям?"
- Ну что вы! Праздник же! Мы все от души!
Обнимались. Плакали. Пели впятером "День победы".
Кот лежал в переноске тихо и тихо слушал.
raisadobkach: (Элегия)
Недавно в одном из обсуждений вспомнили хорошую детскую книгу: Джеймс Крюс, «Мой прадедушка, герои и я». Автор – немецкий писатель, книга написана, кажется, около 1960-х годов. Главные персонажи: мальчик-подросток и его прадедушка; причем мальчику четырнадцать лет, а старику – восемьдесят девять, старый и малый дружат и рассказывают друг другу разные истории, и вместе обсуждают важные вечные вопросы: о героях и героизме; о том, кто герой настоящий, а кто мнимый и что нужно для героического поступка…
Тут я посчитала: если старому восемьдесят девять лет, - значит, прадедом он стал в возрасте 75 лет. Можно предположить, что дедом он стал в пятьдесят лет, а отцом – в двадцать пять лет. Двадцать пять лет – нормальная периодичность смены поколений еще лет двадцать назад (по мужской линии; а по женской часто еще меньше). То есть у ребенка была высокая вероятность уже в достаточно сознательном возрасте иметь не только дедушку, но и прадедушку, и перенимать вертикальный опыт через три поколения.

В детстве у меня не было прадедушки. В той же книге говорится: «у каждого человека есть одна голова, две руки, две ноги и четыре прадедушки». Троих из четырех моих прадедушек взяла война (а у многих из моего поколения, наоборот, дедов выбило войной – на фронте; в то время как моих прадедов взяла оккупация).
Судьба четвертого прадедушки – отца бабушки со стороны моего отца – мне неизвестна. Бабушка выросла в детском доме сиротой, о своих родителях ничего не знала и не помнила. Возможно (судя по датам), их взяла Первая Мировая или Гражданская – но возможно, конечно, и то, что молодые еще люди умерли где-то в период между 1915 и 1920 годами собственной смертью (да, в двадцатом веке бывало и такое).

А еще в моем детстве был «дед Бэр». Себя я помню, начиная где-то в возрасте между тремя и четырьмя годами, а когда дед Бэр умер, мне было пять лет, а ему – девяносто два. И тогда, в то время, я думала, что это и есть мой прадедушка (возможно, родители именно так его тогда и называли), хотя на самом деле он был кем-то вроде «двоюродного прадядюшки». В общем, этот дед Бэр, то ли родной, то ли двоюродный дядька моего деда, чудом уцелел в войну, остался совсем один, и дед забрал его к себе в семью – сначала перевез к себе в Витебск, а затем и в Московскую область. В девяносто два года у деда Бэра были еще целы все до единого зубы, но вот с головой был непорядок. Он бродил по поселку, накинув на голову традиционный талес, белое покрывало с полосами на концах, и непрерывно вслух читал кадеш. Для Воскресенска конца 1960-начала 1970-х годов это зрелище – молящийся старый еврей в талесе – было уже этнографической экзотикой; впрочем, старика никто не обижал. Напротив, он повадился ходить по соседям и жаловался им на то, что племянник – то есть дед – его не кормит, заморил совсем голодом (по-русски дед Бэр говорил плохо, но как-то соседи его понимали). Сердобольные соседки немедленно наливали старику мясного борща со свининкой, обильно поливали сметаной – и дед Бэр, дома усердно соблюдавший все правила традиционного кашрута – у соседей ел и борщ, и свининку, и сметану – и так успевал за день пообедать у пяти, у шести соседей… а потом эти соседи дружно приходили к деду и говорили: «Как же так, Ефим Семенович! Вы, такой с виду порядочный человек – а старика голодом морите! Вон он, ходит целыми днями побирается, мы уж его подкармливаем, как же вам не стыдно…» Дед только за голову хватался.

Мой сын родился в 1997 году, а дед – дед Ефим, мой дед и Женькин прадед – умер в 2000 году. Сдал дед быстро, еще за два года до смерти бегал трусцой десять километров и работал в огороде, а потом сразу потерял память и сгорел за один год. Так что Женька тоже практически не успел узнать, что такое – прадедушка.

Теперь вот я думаю: если в наше время рождения первого ребенка все чаще сдвигается ближе к тридцати годам, а то и позже, то у последующих поколений детей даже при вполне мирном течении времени не будет прадедушек. Потому что прадедом человек может стать в лучшем случае в возрасте 90 лет, а до такого возраста все-таки мало кто доживает в здравом уме и в памяти. А, учитывая, что средняя продолжительность жизни в России в последние годы катастрофически падает, и у мужчин составляет 58 лет… в общем, не только правнуков, но и внуков многие не успеют увидеть. Есть в этом что-то… глубоко неправильное.

А у вас, скажите, в дни вашего детства был свой прадедушка?..
raisadobkach: (Ролевик я или где?)
Судя по впечатлениям народа, игра удалась: кто хотел постреляться - пострелялись, кто хотел потуситься - потусились, а кто хотел вштыриться - вштырился по самые уши.
Хэлка Ровенион [livejournal.com profile] rovenion вот так вштырилась, что от ее заметок и отчетов я сама сижу и реву... и пишет ужасно правильные слова, по-моему.
Вот послушайте, какие:

"Левашовский мемориал. Фотографии
46771 человек, расстрелянные в 37-38 годах под Ленинградом
Да, вот такая история у моей страны. Другой, извините, нет.
Нет, Дебора погибла не за это"


"Игры должны учить. Игры, а не мастера. Прийти к игроку и толкнуть ему спич просто. Уронить на игрока злого игротеха с санкцией... и это можно. Привести игрока на полянку и сплясать вокруг него качучу тоже несложно (хотя и утомительно, и требует много игротехо-часов). Сделать такую игру, чтобы игрок пришел с безумными глазами и сказал: я понял то-то и то-то, - это класс"


"А в послеигровую ночь у костра в доме у Элинор под гитару Маши Гескиной пели - бывшие белые и бывшие красные - "А нынче нам нужна одна Победа"

"Я вас очень люблю, люди. Очень.
Я, наверное, никогда так не любила людей.
Берегите друг друга, пожалуйста"


И из комментов:
"Именем Двойры Лихтенштейн в 1922 году назвали улицу в Преображенске, в 1992 году ее переименовали в улицу генерала Белобородова. Впрочем, большинству нынешних жителей Преображенска ни то, ни другое имя ничего не говорит..."

Хэлка, это ничего, что я тебя цитирую? Просто твои отчеты меня действительно поразили. После всех уже привычных послеигровых полетов сортиров читать такое... это вселяет надежду :)
raisadobkach: (Элегия)
Вдруг все стали писать открытые письма: "дорогому русскому другу", "дорогому
украинскому другу" и проч.

Поэтому я подумала и решила, что тоже напишу открытое письмо. Вот такое.

Дорогие друзья! Вы живете в разных городах и странах.

Вот в таких городах России вы живете (это все только по френд-ленте, а еще
есть те, кто не у меня во френд-ленте, а приходят сюда): Москва, Питер,
Самара, Саратов, Краснодар, Ростов-на-Дону, Тула, Новосибирск, Нижний
Новгород, Екатеринбург, Магнитогорск. От Москвы до Новосибирска я долечу на
самолете за четыре часа, и это далеко не самая дальняя точка в России.

Вот в таких разных странах вы живете (одни постоянно, другие временно):
Украина, Беларусь, Литва, Италия, Норвегия, Великобритания, Израиль,
Австралия. От Москвы до Австралии я долечу на самолете за одиннадцать часов.

В моей френд-ленте нет никого из США, но есть хорошие сетевые знакомые, и
есть старые друзья моих родителей. Мои близкие родственники живут в
Германии. Старые друзья - в Казахстане. Я общаюсь по работе с жителями,
сотрудниками заводов в Латвии, Польше, Австрии, Англии. У нас на работе в
отделе разные сотрудники ведут контракты и общаются с людьми из самых разных
стран - от Аргентины до Тайваня.
Если пять дней в неделю переписываться с людьми по рабочим проблемам, то хотя бы раз в неделю спросишь просто и неформально "Как дела вообще-то?" (а кошки и дети в качестве предмета неформальной беседы котируются во всех странах мира).

Если посмотреть на карту, то это будет большой-большой мир. Я не знаю, когда
и в какой момент, какой очередной сумасшедший или просто амбициозный политик
решит, что именна та точка, в которой проживает кто-то из моих друзей и
знакомых, является предметом его геополитических интересов. Мы, очевидно,
мало на что можем повлиять. Но мы можем и должны стараться сами оставаться
людьми в любых обстоятельствах.

Дорогие друзья! Берегите свои души от зла и от ненависти. И просто -
берегите себя и своих близких. Я хочу, чтобы с вами, вашей семьей, вашим
домом, вашей землей, вашей страной, со всем, что вам близко и дорого -
никогда ничего не случилось.

За здравие ближних, далеких
Далеких, но сердцу родных...
raisadobkach: (Помним)
О Корчаке знают все. Да? Корчак был героем, он ведь добровольно пошел с детьми на смерть.А Поля Лифшиц, которая пошла со своей матерью? Кто знает о Поле Лифшиц? )

- Гонки с Господом Богом?! Какая гордыня!

- Видишь ли, тот, кто провожал других в вагоны, имеет право на свои счеты с Ним. Все прошли мимо меня, потому что я стоял у ворот от первого до последнего дня. Все четыреста тысяч человек прошли мимо меня.

Разумеется, каждая жизнь заканчивается одним и тем же, но речь идет об отсрочке приговора - на восемь, десять, пятнадцать лет. И это не так мало. Когда дочь Тененбаум, получив номерок, прожила три месяца, я полагал, что это много, поскольку за три месяца она успела узнать, что такое любовь. Девочки, которых мы лечили от стеноза и недостаточности сердечного клапана, успели вырасти, полюбить, родить детей, то есть они получили значительно больше, чем дочь Тененбаум.

Была у меня девятилетняя девочка, Урсула, она страдал стенозом двухстворки легочной артерии, сплевывала розовой пенистой мокротой, задыхалась; но детям тогда операций не делали. В Польше еще только-только стали делать операции на сердце. Девочка умирала, и я позвонил профессору, сообщив ему, что она вот-вот задохнется. Через два часа он прилетел на самолете и в тот же день ее прооперировал. Урсула быстро выздоровела, вышла из больницы, закончила школу... Иногда навещает нас, то с мужем, то разведенная, красивая, высокая, смуглая (ее несколько уродовало косоглазие, но мы организовали операцию у прекрасного окулиста, и глаза ее тоже в порядке).

Потом поступила к нам Тереза с сердечной недостаточностью, отекшая, как бочонок; девочка умирала. Когда отеки немного спали, она попросила: "Пожалуйста, выпишите меня". За все время к ней ни разу никто не пришел. Я пошел к ней домой - комната позади магазина, каменный пол; девочка жила вместе с матерью, тоже больной, и двумя младшими сестрами; она повторяла, что должна идти домой, мол, надо присматривать за ними, - а было ей всего десять лет. И ушла. Потом родила ребенка, после родов снова пришлось снимать отек легких; и, как прежде, едва начала дышать, заявила, что нужно идти домой, ухаживать за ребенком. Теперь она приходит к нам, рассказывает, что у нее есть все, чего она хотела, - дом, ребенок, муж, и самое главное - она покинула ту комнатушку за магазином.

Потом появилась Гражина из детского дома, отец алкоголик, умер в больнице для душевнобольных, мать больна туберкулезом. Я предупредил Гражину, что ей нельзя рожать. Но она родила, снова попала к нам с недостаточностью кровообращения. Она все слабеет и слабеет, не может работать, не может взять на руки ребенка, - но ходит с ним на прогулку с коляской, гордится, что у нее, как у всякой нормальной женщины, есть дитя. Муж ее очень любит, но не соглашается на операцию, мы не решаемся настаивать; Гражина гаснет у нас на глазах.

Может, я плохо рассказываю, но сегодня всех и не помню. Когда они у меня в больнице, когда им плохо, когда им необходима помощь - они все становятся для меня самыми близкими, я знаю о них все. Знаю, что у них дома каменный пол, отец пьет, мать душевнобольная, в школе сложности с математикой, муж совсем не тот, какого бы хотелось, в институте экзаменационная сессия, и ей приходится ехать на такси на экзамен вместе с медсестрой и лекарствами; я знаю все и об их сердце: что у нее слишком узкое клапанное отверстие или слишком широкое (при узком кровь не идет туда, куда нужно, при широком - ее, крови, слишком много); смотришь на нее - она так красива, хрупка, а кожа розового цвета, значит, у нее расширены мелкие сосуды кожи. А если бледная и на шее пульсирует артерия, значит, у нее недостаточность аортального клапана. Все знаешь о них, и они для тебя - самые близкие люди в течение нескольких дней смертельной опасности. Потом выздоравливают, возвращаются домой, и ты забываешь их лица; привозят новых, теперь самые главные - уже эти.

Несколько дней тому назад привезли семидесятилетнюю старушку с сердечной недостаточностью. Профессор прооперировал ее - операция была крайне опасной. Засыпая, старушка молилась: "Господи, благослови руки профессора и мысли врачей из Пирогова". ("Врачи из Пирогова" - это мы, я и Ага Жуховская.)

Ну скажи, кому еще, кроме моей больной, старушки, придет в голову молиться за мои мысли?"

Полностью здесь

За ссылку благодарю [livejournal.com profile] el_d
raisadobkach: (Элегия)
Мне не нравился (полагаю, что и не нравится) писатель Солженицын.
Я скептически относилась к общественному деятелю Солженицыну.
Но ощущение уходящей эпохи - очень сильно.
Вехи - даже не моего поколения, а поколения наших родителей.
raisadobkach: (Элегия)
Вот тут Курт задавал вопрос

А независимо от вопроса Курта за несколько дней до этого я писала Индрае такое письмо, мне кажется - это в тему.

"Вчера по работе ездили в одну контору, там сотрудник стал нам, помимо прочего, рассказывать, как он ездил отдыхать в Монголию. Страна очень бедная, и все такое... и по всей стране стоят памятники Чингиз-хану :) Прямо-таки культ почитания: единственный ресторан в городе называется "Чингиз-хан", единственная гостиница в городе - "Чингиз-хан", кинотеатр - "Чингиз-хан" и так далее. Все коммерческие фирмы тоже называются "Чингиз-хан" :))

И вот, я думаю: история знает множество трагических событий, множество великих и страшных завоеваний. Но кому, в сущности, сегодня дело до того, что когда-то вот этот самый Чингиз-хан и его потомки залили кровью целый континент? Сегодня деятельность Чингиз-хана - предмет для академических дискуссий специалистов. Каковые специалисты тоже, конечно, не прочь друг другу морду набить по поводу своих научных разногласий :), но вряд ли кто-то массово к ним присоединится.
А культ Чингиз-хана в Монголии - ну так, предмет для иронии, не более того (в самом деле, кого им еще прославлять в своих степях?) :)

Никто всерьез не напишет на форуме: "да они в тысяча двести таком-то лохматом году мою прапрапрапра.... прабабушку зверски убили!", никто не будет всерьез размахивать подобными аргументами.
А когда речь заходит о Второй мировой, то, скажем, я и Курт не только со второго коммента переходим на повышенные тона, но еще и аргументы все больше такие... ведь у нас обоих профессиональное историческое образование! А в качестве главных аргументов в дискуссии размахивают судьбами деда, бабки, тетки, "а вот старики в деревне мне в детстве рассказывали", "а что случилось с семьей моего прадедушки", "а вот я знаю случай, когда человека спасли", "а вот я знаю, когда не спасли", и, наконец, как итоговый вывод: "у, сволочи!.."

Пройдет, я думаю, еще много поколений, прежде чем эти раны покроются архивной пылью...

И ведь интересно, что никто никогда почему-то не вспомнит, не скажет: "А вот мой дед был нацистским карателем, расстреливал в Бабьем Яру", или "А мой дед был следователем НКВД, пытал людей на допросах", или "А мой дед был доносчиком, погубил своими доносами десятки людей..."
В рассказах каждого его дед, как правило, обязательно либо герой, либо уж - невинная жертва...

Я запомнила, дело было, кажется, в конце восьмидесятых или в начале девяностых. Мы с моим отцом поехали на несколько дней в Петербург (или, может быть, тогда еще Ленинград). Сцена каким-то тяжелым бременем легла на память. Время было тяжелое, голодное, денег у нас было мало, думали вырваться на несколько дней из Москвы, чтобы хоть какой-то отпуск был. Поехали в пригород - то ли в Петергоф, то ли в Царское село, хотели посмотреть дворцы. Приезжаем, а дворец открыт только для иностранных экскурсий, а российским гражданам - пшик. Иностранцы идут и идут одна группа за одной, ну отец поворчал, мы осознали, что во дворец не попадем, расстроились и присели на скамеечку в парке. Вдруг мимо нас идет одна из этих иностранных экскурсионных групп. Прислушались - немцы, во всяком случае немецкая речь. Все, как один, старики, но такие, знаешь, бравые, крепкие, спины прямые, военная выправка... ветераны... то есть мы так и не узнали на самом деле, ветераны это или нет, но в этот момент с моим обычно выдержанным отцом что-то случилось. Он вдруг вскочил и стал кричать этим старикам прямо в лицо: "А, сволочи! Приехали посмотреть на места бывшей боевой славы?! Приехали посмотреть, как отреставрировали те дворцы и парки, в которых вы устраивали конюшни? Вам, значит, зеленая дорога! Сволочи! На этом фронте воевали? Сколько жизней ленинградцев, умерших от голода, на вашей совести? А может, вы стояли в Белоруссии? Может, один из вас убил моих дедушку с бабушкой? Вы, вы... как вы смеете сюда приезжать!" Я сидела, вжавшись в скамейку, опустив голову и не знала, куда деваться - от ужаса, от стыда... помню, что я тоже кричала, что-то вроде: "Оставь стариков в покое, они имеют право ехать, куда хотят". Хорошо, что никакая милиция на нас не обратила внимания тогда.
Наверное, на моей памяти таких сцен больше уже не было".
raisadobkach: (Элегия)
Опять-таки френд-лентой навеяно...

В общем, помнится, еще в те времена (года три или четыре назад), когда я еще забредала на старый Кураевский форум, затеялся там очередной бесконечный бессмысленный диспут на тему "Кто хуже - Гитлер или Сталин?"
Поскольку такие диспуты обычно не приводят ни к каким результатам :), кто-то решил кинуть клич и посчитать по головам: мол, давайте каждый участник напишет о судьбе своих родных в тридцатые-сороковые годы - у кого на войне погибли, у кого от репрессий. Потом простым большинством голосов посчитаем и - сделаем выводы.
А дальше люди стали писать... и... Боже мой, каких только судеб там не было. В одном этом многостраничном треде можно было бы собрать материал для двух десятков романов. Вся история огромной страны, со всеми ее трагедиями, взлетами, падениями, все революции, Первая Мировая, Гражданская, "прадед белый, прадед красный", все волны репрессий, коллективизация, раскулачивание, голод двадцатых, голод тридцатых, война, война, война, "умерли в Ленинградскую блокаду", "умерли в Минском гетто", "в первых боях под Смоленском пропал без вести", "прошел плен, гитлеровские лагеря, потом сталинские лагеря", депортация народов, потом - стройки, целина, строили Байкало-Амурскую магистраль... добровольцем на ликвидации аварии в Чернобыле...
... А суть спора забылась, конечно.

... Собственно, я хочу попросить. Давайте тоже напишем такой коллективный тред.
Напишите каждый, что вы знаете о судьбах своих родных в двадцатые, тридцатые, сороковые годы и позже... да, я помню, что многие уже писали у себя в ЖЖ, кое-кто целые романы выкладывал, другие устно рассказывали или в личных письмах. Ну если можете, кратко повторите. Пусть будет один тред - история двадцатого века в человеческих судьбах.
raisadobkach: (Помним 1)
Мда... ну как обычно, френд-лентой навеяно. Цапнулась я на днях во френд-ленте, искала в сети в качестве аргумента одну книжку, вместо нее нашла другую.

Многие, вероятно, знают белорусскую писательницу-документалистку Светлану Алексиевич. Раньше я читала две ее книги, известная "У войны не женское лицо" и "Чернобыльская молитва". А вот эта - "Последние свидетели" - она вроде бы менее известна. Как и другие книги Алексиевич, это в жанре "устной истории". О войне рассказывают те, кто в 1941-1945 годах был ребенком. Сто рассказов. В начале каждого рассказа - имя рассказчика и возраст на момент начала войны. 5 лет, 7 лет, 12 лет...
Алексиевич, похоже, записывала рассказы в основном живущих в Минске, поэтому большинство свидетелей - те, кто пережил оккупацию в Беларуси, много также рассказов бывших в эвакуации... но и есть двое выживших в Ленинградской блокаде, например...

Почему это очень страшная книга - понятно. А вот почему это, совершенно неожиданно, очень светлая книга... наверное, потому, что кроме ада и бездны, в ней действует очень много хороших людей.

Посмотрите... )

Сегодня наверняка многие скажут: все неправда, это советская пропаганда (это притом, что Светлана Алексиевич в советском официозе не была замечена). Но почему я все-таки думаю, что было именно так?..

Полностью тут

9 мая...

May. 9th, 2008 07:37 pm
raisadobkach: (Элегия)
Я помню время, когда в этот день вся семья обязательно собиралась вокруг деда в Воскресенске и поздравляла его с праздником.
Я помню, что еще десять лет назад я ходила 9 мая по маленькому Воскресенску с охапкой цветов и раздавала ветеранам направо и налево.
Я помню, что еще два года назад вышла с Женькой и цветами на Тверской бульвар, и цветы у нас кончились так быстро, что ребенок плакал и просил купить еще, а я отвечала, что к сожалению, не могу обеспечить цветами всех ветеранов в Москве.
Сегодня на том же Тверском бульваре мы пристраивали пятнадцать цветков в течение трех часов.
Новоявленному президенту не долго придется решать квартирный вопрос ветеранов.
ПлАчу. Целый день плачу.
Кого мы будем поздравлять через десять лет?
raisadobkach: (Элегия)
Это мой дед - Вольфсон Ефим Семенович. Родился в 1910 году в Минской губернии. Умер в 1999 году в Московской области )

Это другой мой дед, Семен Маркович Фридман, родом из Одессы; и бабушка Рахиль, урожденная Туровская )

Вот такие фотографии. Подробнее я рассказывала в прошлые годы.
Спасибо моим дедам за Победу. Спасибо за то, что мои родители живы. Я родилась и жива. Мой сын родился и жив.
Вечная память и вечная слава.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Лена [livejournal.com profile] murmyak попросила меня рассказать про 1985 год, а я не могу ничего рассказать интересного. Год был, так сказать, переломным, знаковым – начало падения СССР, или, иначе можно сказать, начало конца эпохи. Натали написала бы красиво – про веяния времени, про судьбу человека в контексте судьбы страны и все такое. А я про 85-й год ничего такого не помню, и все мои воспоминания этого года – чисто бытовые. Сдавала экзамены. Выпускные, потом вступительные. Впрочем, на излете советской власти и на излете школьных лет у меня случился с этой самой советской властью конфликт... )

А дальше надо рассказывать, какие у нас в первый год были преподаватели (Комиссаренко – все-таки колоритная была личность), но это уж будет в какой-нибудь следующий раз.
raisadobkach: (Элегия)
Если кто не видел - тут была информация, и далее по перекрестным ссылкам

Ну, памятник вроде бы в итоге цел. Хотя перенесен на окраину. Хорошо, что цел - но плохо, что на окраине.

Да, так вот. Я там написала в комментариях - у Женьки учительница по виолончели из Ташкента, преподавала в спецшколе при Ташкентской консерватории. Еще буквально недавно Фред, вспоминавший о том, как оставливались в общежитии этой школы во время школьной экскурсии, спрашивал - жива ли еще эта спецшкола и интернат с общежитием при ней?
Так вот: еще совсем недавно она была жива. И сейчас, кажется, еще жива... но доживает последние дни. Решением местных властей эта спецшкола закрывается. Все еще оставшиеся там учителя - в основном пожилые, в основном русские - окажутся на улице. Что с учениками, которые там учились - непонятно.
Закрыли также государственный симфонический оркестр.
Подробностей не знаю, это та информация, которую рассказала нам на днях наша учительница, поддерживающая связи с бывшими коллегами.
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
В старом треде, в котором я публиковала выдержки из предсмертных писем революционеров, казненных в девятнадцатом веке, была, в числе прочих, такая цитата:
Дорогой мой, родной, голубенький сынишка, мой милый, несчастный Митюшка! )

... Наша пестрая, причудливая, трагичная, живая история...

P.S. На всякий случай - я терпеть не могу фразу: "За что боролись, на то и напоролись". Известная крылатая фраза про "благие намерения", которые известно куда ведут, тоже мне несимпатична. Личное мое мировоззрение лучше всего отражает фраза грустно-ироничная, известная как "Хотели как лучше, а получилось - как всегда". Да, про происхождение этой фразы я тоже помню.
raisadobkach: (Элегия)
В выходные у ребенка в школе был день открытых дверей, с концертом для детей и родителей и, опять-таки, с участием детей и родителей. Со сцены совместный детско-родительский хор пел "Подмосковные вечера", а из зала подпевали люди разных поколений - с чувством, со слезой. Мы с матерью тоже подпевали. Тогда подумалось вот что: вот эти песни, "Подмосковные вечера" и многие другие - наследие советского времени. Даже такие, как эта, в которой нет видимых "советских" реалий (а есть и другие). Но поют их разные люди - как те, кто вспоминает СССР с тоской и ностальгией, с мечтой о возвращении, так и те, кто в целом в советской власти ничего особо хорошего не видел... а теперь еще и те, кто вообще никогда не видел Советского Союза и представляет себе жизнь в прежней стране в том числе и по вот таким старым песням...

... В свое время, достатая постами поклонников СССР во френд-ленте, завела интерес "долой идеализацию Советского Союза". В последнее время явно собираюсь завести противоположный интерес - "долой демонизацию Советского Союза", или как-то так. Смутно осознала, почему так раздражает бездумный прямолинейный антисоветизм. Это когда все, что ни сделано в советское время - будь то хоть фильм "Ирония судьбы", хоть фильм "Обыкновенный фашизм", хоть еще что-нибудь - уже плохо по определению просто потому, что сделано в советское время. Я понимаю, что люди определенного склада и мировоззрения торопятся откреститься от всего советского и начать новую жизнь с чистого листа (вероятно, поэтому это особенно характерно в недавно получивших независимость странах - бывших республиках СССР), а чтобы уж совсем откреститься, нужно представить себе все советское прошлое как сплошную черную дыру. Но в мифе о стране, жившей исключительно за колючей проволокой, совершенно не остается места для жизни просто людей. Наших родителей, бабушек, дедушек, и прочих... которым досталась очень тяжелая история и очень тяжелая жизнь, но которые все-таки не только сажали или сидели, лгали или голосовали... но еще и просто жили - работали, влюблялись, расставались, растили детей, ходили в кино... искренне верили в коммунизм или диссидентсвовали на кухнях... И это - их песни, их фильмы... но ведь и наши - тоже.

Потому что все это - история одной страны: страшные репрессии - и великая Победа, улыбка Гагарина - и дефицит предметов первой необходимости, бездарные идеологизированные агитки - и прекрасные, берущие за душу песни и фильмы, великая ложь - и искренний энтузиазм, стройки веки - и убогость коммуналок... и все это вместе было подлинное, настоящее. Невозможно просто так взять и вычеркнуть из жизни семьдесят лет, как невозможно просто так отречься и предать забвению собственных родителей и все, чем они жили. Нельзя оборвать преемственность поколений. В конце концов это уже все было, только с другим знаком. Отрекались от старого мира. Отряхали его прах со своих ног. Но все-таки жизни совсем с чистого листа не получилось, а там, где получилось - получилось не слишком хорошо.

Сейчас, когда все и советское, и антисоветское в равной степени стало прошлым, хорошо было бы научиться испытывать к этому прошлому не только ненависть, но и благодарность: так БЫЛО. И так никогда уже не будет.
raisadobkach: (Элегия)
а вспомнила об этом стихотворении потому, что сегодня на моих глазах в автобусе подвыпившая тетка-контролер пыталась оштрафовать едущую пожилую бабушку, тоже изрядно подвыпившую, без билета (или без пенсионного удостоверения, не поняла), но зато с букетом цветов.
Бабушка, натурально, кричала, что у нее праздник. А контролерша возмущалась, что у нее тоже праздник. Чем дело кончилось, не знаю :)

* * *

Александр Галич

Признание в любви


"Люди, я вас любил - будьте бдительны!"
(Юлиус Фучик)

Я люблю вас - глаза ваши, губы и волосы,
Вас, усталых, что стали до времени старыми,
Вас, убогих, которых газетные полосы
Что ни день - то бесстыдными славят фанфарами!
Сколько раз вас морочали, мяли, ворочали,
Сколько раз соблазняли соблазнами тщетными...
И как черти вы злы, и как ветер отходчивы,
И - скупцы! - до чего ж вы бываете щедрыми!

Она стоит - печальница
Всех сущих на земле,
Стоит, висит, качается
В автобусной петле.

А может, это поручни...
Да, впрочем, все равно!
И спать ложилась - к полночи,
И поднялась - темно.

Всю жизнь жила - не охала,
Не крыла белый свет.
Два сына было - сокола,
Обоих нет как нет!

Один убит под Вислою,
Другого хворь взяла!
Она лишь зубы стиснула -
И снова за дела.

А мужа в Потьме льдиною
Распутица смела.
Она лишь брови сдвинула -
И снова за дела.

А дочь в больнице с язвою,
А сдуру запил зять...
И, думая про разное, -
Билет забыла взять.

И тут один - с авоською
И в шляпе, паразит! -
С ухмылкою со свойскою
Геройски ей грозит!

Он палец указательный
Ей чуть не в нос сует:
- Какой, мол, несознательный,
Еще, мол, есть народ!

Она хотела высказать:
- Задумалась, прости!
А он, как глянул искоса,
Как сумку сжал в горсти

И - на одном дыхании
Сто тысяч слов подряд!
("Чем в шляпе - тем нахальнее!" -
Недаром говорят!)

Он с рожею канальскою
Гремит на весь вагон,
Что с кликой, мол, китайскою
Стакнулся Пентагон!

Мы во главе истории,
Нам лупят в лоб шторма,
А есть еще, которые
Все хочут задарма!

Без нас - конец истории,
Без нас бы мир ослаб!
А есть еще, которые
Все хочут цап-царап!

Ты, мать, пойми: неважно нам,
Что дурость - твой обман.
Но - фигурально - кажному
Залезла ты в карман!

Пятак - монетка малая,
Ей вся цена - пятак,
Но с неба каша манная
Не падает за так!

Она любому лакома,
На кашу кажный лих!..
И тут она заплакала,
И весь вагон затих.

Стоит она - печальница
Всех сущих на земле,
Стоит, висит, качается
В автобусной петле.

Бегут слезинки скорые,
Стирает их кулак...
И вот вам - вся история,
И ей цена - пятак!

Я люблю вас - глаза ваши, губы и волосы,
Вас, усталых, что стали до времени старыми,
Вас, убогих, которых газетные полосы
Что ни день - то бесстыдными славят фанфарами.
И пускай это время в нас ввинчено штопором,
Пусть мы сами почти до предела заверчены,
Но оставьте, пожалуйста, бдительность "операм"!
Я люблю вас, люди!
Будьте доверчивы !

Profile

raisadobkach: (Default)
raisadobkach

September 2017

S M T W T F S
      12
34 56 78 9
101112 13141516
1718 19 20212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 07:24 am
Powered by Dreamwidth Studios