raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
вот опрос, дескать, проводили. Сталин у нас на первом месте среди самых выдающихся личностей всех времен и народов :( (ну... насчет Сталина я даже не знаю, как прокомментировать, чтобы не матом).
вот, напрмер: https://www.vedomosti.ru/politics/news/2017/06/26/695952-stalin-putin-pushkin

"В общественном сознании россиян Владимир Путин сравнялся по значимости с Александром Пушкиным. Участники опроса «Левада-Центра», попросившего назвать самых выдающихся людей всех времен и народов, на первое место поставили Иосифа Сталина (38%), имена Путина и Пушкина назвали по 34% респондентов, о Владимире Ленине вспомнили 32% опрошенных, о Петре I - 29%, сообщает «Интерфакс».
Аналогичный опрос от 2012 г. показал, что первые пять мест рейтинга занимали те же личности, но в другой последовательности: Сталин (42%), Ленин и Петр I (по 37%), Пушкин (29%) и Путин (22%).
В этом году в первую десятку рейтинга вошли Юрий Гагарин (20%), Лев Толстой (12% против 24% в 2012 году), Георгий Жуков (12%), Екатерина II и Михаил Лермонтов (по 11%)".

Мне тут другое интересно. Если это рейтинг "всех времен и народов", то почему в нем только русские деятели? Ну почему никто не назвал... ну я не знаю, Леонардо да Винчи, например? Ньютона, Эйнштейна, ну не знаю там, кого еще. И вообще "правители, правители, правители, полководцы и немного писателей". Один вот Гагарин затесался. Ученые вообще как-то не в чести.
Удивительный рейтинг.

(на всякий случай, я бы в ответе на такой опрос вообще затруднилась, так как концепцию "выдающихся личностей" в целом скорее не одобряю).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
почему я это противопоставила в предыдущем посте?

Потому что, на мой взгляд, эмоциональная сопричастность к тому, что называется "малая родина" - это естественное чувство человека. Дом, семья, улица, березка под окном, родной город, старая церковь на перекрестке, речка, на берегу которой играли в детстве, старая вывеска магазина, мимо которого ходишь двадцать лет - все это вещи, данные нам в непосредственных ощущениях. Они вызывают естественный отклик, чувство естественной привязанности.

Я рискну предположить, что ни у одного человека по умолчанию нет чувства эмоциональной привязанности к подвигам Суворова или к завоеваниям Британской империи.
И с какой целью их нужно формировать и действительно ли нужно - это большой-большой вопрос.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 вот Бран периодически спрашивает, как нужно преподавать литературу в средней школе. Что добавить, что изменить. А я задумалась над тем, каким бы я хотела видеть преподавание истории в школе. Первое, на что обращаешь внимание - это своего рода "местечковый" характер преподавания истории, причем во всех странах. Ну, это когда во Франции ничего не знают про то, что СССР воевал во Второй мировой войне, а у нас в России твердо уверены в том, что кроме Великой отечественной войны ничего не существовало, а все другие страны в лучшем случае воевали на стороне Гитлера.

Я, как известно, очень плохо отношусь к государственническому патриотизму. Причем к государственническому патриотизму любой страны (свой раздражает больше просто потому, что лезет в уши со всех сторон; но в целом любой раздражает). Одну из основных проблем я вижу в том, что история как школьный предмет призвана формировать у учащихся именно эту установку - не на понимание системных закономерностей развития исторического процесса, а на формирование государственной лояльности и национальной идентичности. Причем это, опять-таки, насколько мне известно, во всех странах так, в бОльшей или меньшей степени, и это мне кажется опасным наследием прошлых эпох. Сейчас, в XXI веке, настало время уходить от написания учебников, посвященных тому, что именно твоя страна является родиной слонов.

Обычно сейчас во многих странах курс истории разделен как бы на две отдельных части - история своей страны и всемирная история. Причем история своей страны проходится более подробно, а всемирная - совсем галопом; и на государственных выпускных экзаменах, как правило, сдается только история своей страны.

Первое, чтобы я сделала - это объединила эти два курса таким образом, чтобы они складывались в единую цельную картину по эпохам и явлениям. Чтобы истории своей страны уделялось не принципиально больше внимания, чем другим странам, а уделялось внимание настолько, насколько на ее примере можно показать те или иные характерные проблемы и явления эпохи, узловые события, важные закономерности. И все это чтобы было включено в общий контекст. Чтобы после такого курса человек мог выделять какие-то общие, характерные для всех стран или большой группы стран в ту или иную эпоху явления, объяснять их особенности, общие черты и различия. Ну например, чтобы человек имел представление о зарождении, развитии и падении крепостного права в разных странах. Об эпохе демократических революций с конца XVIII - XIX веков. О развитии науки и применимости научного знания. О проблемах тоталитарных режимов ХХ века, их общих чертах и различиях. И так далее. Назовем это, если так можно выразиться, макро-историей.

Одновременно параллельно с таким курсом всемирной истории я бы познакомила учащихся с понятием микро-истории. - истории на уровне отдельной человеческой судьбы, истории семьи, истории малых групп. Человек в водовороте истории. Именно то, что по-настоящему формирует чувство идентичности и личной сопричастности. Я бы дала возможность ученикам в рамках такого курса участвовать в личных и/или групповых творческих проектах, небольших самостоятельных исследовательских работах - например, заняться исследованием истории своей семьи, своего поселка, школы, выяснить историю какого-нибудь местного градообразующего предприятия или какого-то городского памятника. Дать возможность подросткам работать (под руководством взрослых учителей, конечно) в местных архивах. Привлечь их к краеведческой работе, к работе в местных музеях, к проектам, связанным с "устной историей".

Вот это вот соединение "макро-знания" и "микро-опыта", оно, мне кажется, должно дать необходимое чувство одновременно принадлежности к человечеству и единому историческому процессу, и в то же время чувство сопричастности со своей землей, культурой, поиском своих корней. Не могу сказать, как это должно все распределяться по времени - так как очевидно, что нельзя впихнуть в школьную программу больше часов, чем уже есть, а при любой перегрузке все равно любые новые знания будут просто пролетать в одно ухо (что в общем и так происходит у большинства).

(А еще я бы на экзаменах не проверяла у учащихся знание дат и фамилий, разрешила бы пользоваться интернетом, и все задания формулировала бы в виде творческих сочинений. Например, дать учащимся две краткие статьи про одно и то же историческое событие, с разными трактовками и оценками, и предложить учащимся оценить качество работ, кто из авторов прав, кто не прав и почему; и так далее).

А вам как кажется, какие акценты должны быть сделаны в современном преподавании истории?
raisadobkach: (Элегия)
Приятельница, которая какое-то время назад навела меня на рассказ про парижских расстрелянных лицеистов ("Пять мучеников лицея Бюффон" - недавно выкладывала), тут спрашивает меня:
- Ну ты прочла эту историю? Меня больше всего поразило, что им дали написать письма, и все пятеро написали одинаковые письма. Они что, сговаривались? Удивительно ведь, что такие одинаковые письма?

Я ей говорю:
- Это просто потому тебе так кажется, что ты, наверное, никогда раньше не сталкивалась с такого рода письмами. А я вот в некотором роде коллекционирую эти письма, это такой особый... ну, можно сказать, особый род аутентичного исторического документа, "предсмертное письмо". И я с этим сталкиваюсь три десятка лет и на основании опыта могу сказать - они ВСЕ одинаковые.

До определенной степени, конечно. От декабристов до народовольцев, от парижских коммунаров до участников Сопротивления - практически все письма, написанные в сходной ситуации, исключительно похожи друг на друга. Почти независимо от страны, эпохи, политических и религиозных взглядов (верующие и атеисты пишут почти одинаково!), социального положения, возраста; этих людей объединяет только одна чрезвычайность обстоятельств - через сутки или через час их не станет. И вот такое ощущение, что именно в этой ситуации совершенно разным людям приходят в голову совершенно одинаковые мысли и чуть ли не одинаковые слова. Даже не так важно, кому человек пишет - родителям, возлюбленной или товарищам по партии.
(есть пара-тройка нестандартных писем, например письмо Сергея Муравьева выделяется; письмо Николая Кибальчича императору Александру III выделяется, но чаще все-таки все эти письма ужасно похожи).

Возможно, психологи или психиатры могут объяснить этот феномен "похожести".

И интересно, что такого рода письма - это с одной стороны всегда очень личный документ; а с другой - всегда очень... если можно так выразиться, пропагандистский документ. Издавна предсмертные письма используются сторонниками для скрытой и открытой пропаганды, их прячут, бережно хранят, переписывают от руки, размножают, публикуют в подпольных и подобных изданиях с элементом вызова "вот что с нами делают", "наше дело не пропало" и так далее.

И вот не могу удержаться от такой мысли: а интересно, предсмертные письма каких-нибудь... ну, например, эсесовцев, осужденных за нацистские преступления и ожидающих казни - они тоже будут похожи?
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
что-то я наткнулась на очередной наш идиотский законопроект, что будут специально повышать налоги "на малодетных" (вроде уже откатили назад или еще нет?). Ну и в общем, в очередной раз, рожайте больше, бабы, а то нам грозит демографическая катастрофа.
Я что-то задумалась в другую сторону. То есть вот с одной стороны многие страны озабочены проблемой сокращения населения и пытаются решать эту проблему разными способами - от стимуляции рождаемости до привлечения мигрантов.
Вопрос: а зачем? То есть зачем - если с другой стороны кругом пишут о том, что грядет масштабная реструктуризация рынка труда и в ближайшие 10-20 лет большинство массовых профессий будет заменено роботами и просто не нужно будет такое количество работников (а кто же будет платить налоги? Наверное имеется в виду, что немногочисленные работающие будут работать на квалифицированных работах, получать высокие зарплаты и платить высокие налоги, которых будет достаточно для содержания инфрастуктуры). Тогда зачем увеличивать число населения? Чтобы через двадцать лет гарантированно получить толпу безработных, которых нужно будет содержать за счет универсального базового дохода или чего-то в этом духе (или, в худшем случае, просто брошенного на произвол судьбы подыхать от голода)? К чему, собственно, призывают людей?
Сокращение населения в условиях новых технологий, роста производительности труда и увеличения продолжительности жизни - это благо или зло? (понятно, что насильственным путем сокращать население - это всегда плохо, но если оно сокращается естественным путем само по себе - то может это не такой ужас-ужас?)
С третьей стороны, смена поколений-то вроде бы все равно должна происходить.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 Во френд-ленте случился любопытный разговор: http://taki-net.dreamwidth.org/2551089.html вот здесь, если очистить разговор от идеологических пристрастий (хотя вряд ли его так уж можно очистить), то можно описать его более общей проблематикой: насколько можно отдыхать в местах недавних войн, трагедий, тоталитарных режимов и какие эмоции человек при этом может испытывать? В частности, например, при мысли о том, что местное население, возможно, соучаствовало в преступлениях или еще как-то поспособствовало?

Вот мне вспомнился такой личный пример. Во время предыдущего кризиса мне пришлось одно время подрабатывать редактором для некоего культурологического-страноведческого портала, в частности, мне досталось писать и редактировать статьи по истории Камбоджи. Я совершенно ничего про это не знала (ну так, помнила что-то краем уха) и, в общем, вся эта история Камбоджи, как средневековая, так и новейшего времени, оказалась для меня откровением. В общем, я потом долго бегала и рассказывала всем, что такое режим Пол Пота и с чем его едят - так меня впечатлило прочитанное :(
Но одновременно с историей режима Пол Пота там была информация про средневековые буддистские памятники, храмы, Ангкор-Ват, все вот это вот. Вот Ангкор-Ват в Википедии, если кто не знает: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D0%B3%D0%BA%D0%BE%D1%80-%D0%92%D0%B0%D1%82

В общем, эти храмы меня тоже впечатлили. И когда я на следующее лето решала, куда поехать на море с ребенком (это было еще время, когда я ездила с ребенком на море, сейчас-то уже давно не езжу), то была в числе прочего мысль поехать в Камбоджу для разнообразия, благо путевки туда продавались относительно недорого (не знаю, как сейчас). Ну и заодно там по экскурсиям поездить, посмотреть этот Ангкор-Ват и прочие древности. Вообще-то я не увлекаюсь азиатской экзотикой, и всегда езжу отдыхать только в Европу, но тут уж раз сама читала, сама писала, стало интересно, захотелось посмотреть. В общем, прикидывала и подумывала.
Остановила меня вот какая мысль. Я внезапно осознала, что после прочитанного про режим Пол Пота... не смогу видеть местных жителей. Потому что... вот посудите сами. Режим красных кхмеров - это 1975-79 годы. Учитывая, что эти деятели ухитрились укотрупить за четыре года, по разным оценкам, от 20% до 30% своих собственных жителей - становится как-то особенно очевидно, что уничтожение шло при активном соучастии этих самых местных жителей. Это не иноземные захватчики, не таинственные инопланетяне - это, увы, то, что люди сделали сами с собой. И вот - годы. Опять-таки учитывая, что основной опорой режима Пол Пота были подростки 14-17 лет, то получается, что сегодня это люди - чуть старше меня. Понимаете, не 90-летние бывшие нацистские и сталинские преступники, которых сегодня иногда привлекают к суду, что вызывает у меня каждый раз чувство брезгливого недоумения - ну куда уже этих судить, в маразме и деменции? А тут - еще вполне дееспособные, крепкие пожилые люди предпенсионного возраста, не трясущиеся альцгеймеры, а в здравом уме и твердой памяти. И их МНОГО. И они ходят по улицам со своими непроницаемыми азиатскими лицами, и совершенно невозможно угадать, сколько крови у каждого такого прохожего на руках. Ииии... и как вот в это окружение приехать и осознавать это?

Вот после этого я решила, что пожалуй Ангкор-Ват обойдется как-нибудь без меня... еще много лет, надо полагать. Во всяком случае вряд ли я доживу до такого времени, когда такая поездка меня бы не покоробила. Ну как-то так.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
У Хэлки Ровенион в обсуждении в комментах возник мельком такой разговор: какому поколению "проще" играть в тематику Второй мировой войны, особенно в такие трагические вещи, как оккупация, концлагеря и подобные - тем, кому за сорок или тем, кому около двадцати?
Я всегда считала, что нашему поколению это психологически сложнее дается: потому, что для двадцатилетних это уже чистая академическая история, страницы из учебников. А для нас еще - живая семейная память, рассказы наших бабушек и дедушек. Поэтому воспринимается острее и трагичнее.
А вот Хэлка говорит, что по ее наблюдениям двадцатилетние тяжелее переносят игры в такую тематику. Потому что, по ее мнению, наше старшее поколение так или иначе что-то про это читало и знает, воспринимает в качестве очевидного и знакомого "культурного кода" (вспоминаю тоже разговор в жж у Брана на днях, о том, что такое культурный код и что в него входит). А молодые порой вообще ничего про это не знают (что там им преподают в школе?), и буквально впервые получают информацию по теме в ходе подготовки к игре и во время игры. И для них это новое знание часто оказывается первичным шоком, к которому они не были подготовлены.
Вот было бы любопытно, кто тут прав (вряд ли, конечно, существует какая-то статистика). Вижу, что среди тех, кто играет в игры по ВМВ, есть люди разного возраста - и среди тех, кто их отвергает, тоже есть люди разного возраста.
С другой стороны, могу честно сказать, что бОльшую часть информации по теме, которую я имею в голове, я начитала за последние года три... и она зачастую совершенно поперек того, чему нас учили в школе.

А вам как кажется? Какие факторы должны работать или не работать?
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
(продолжаю размышлять о разном).

Вот когда Индрая и другие говорят - сделайте игру про войну в Прибалтике/Украине/в общем, вот в тех регионах, которые оказались между Сциллой и Харибдой - вот я понимаю, что не могу. В этой точке на меня находит ступор и какая-то грань, которую я не в состоянии перейти. Потому что здесь предлагается отыгрывать абсолютно патовую, абсолютно депрессивную ситуацию, не имеющую (во всяком случае в реальной истории) вообще никакого выхода. Любой вариант плох, любой выбор тупиковый, на выходе - абсолютная безнадежность. Люди не получили ни победы, ни катарсиса. Разве что, действительно, в режиме какой-то абсолютной альтернативки это все переиграть.
(Любопытно при этом, как отложился в голове "Варшавский крест", потому что он отложился НЕ ТАК, хотя там тоже разыгрывалась патовая безвыходная ситуация - но про это я может быть соберусь написать отдельно, потому что полноценного отчета я тогда так и не породила).
Проиграть ситуацию с войной во Франции... ну... как минимум, не так депрессивно. Люди же все-таки избавились от упырей и вернули себе свою страну, хоть и долго раскачивались. Тут, конечно, многие могут иронически возразить - дескать, вернули-то не сами, вернули англо-американские войска. А Сопротивление сыграло в победе 0.5% успеха (или как мы это можем измерить?)
Ну у нас же все-таки игровой мир. И в нем смещаются какие-то акценты. И какие-то печальные вещи остаются за кадром - например, бритые налысо женщины, которых водили на позорных поводках и плевали в лицо. Да, гадко, да, мерзко, да, война пробуждает худшее в человеке. Ну вот есть точка, перед которой нужно остановиться. В кадре есть то, что люди выиграли, и сумели объединиться, и удивительным образом не перегрызли друг другу глотки, и построили в течение последующих десятилетий относительно приличную и пригодную для жизни страну (ну да, я понимаю, что Нина скажет, что еще не до конца приличную, что нужно бы вовсе без государства - я и не спорю, в идеале нужно бы; но все-таки из всех многих вариантов, которые можно было бы выбрать, здесь выросло одно из самых приличных). Поэтому - вот, наш поезд идет не в тупик (на ближайшие полвека), а все-таки куда-то в правильном направлении. Не без зигзагов и мелких аварий, но как-то вот не "черт, какая задница".

... Проблема со многими историческими сюжетами ХХ века в том, что человек превращается из субъекта в объект. Он сам не решает ничего, и ему прилетает без всякой причины. Просто потому, что он оказался случайно не там, не тогда, не той национальности. Непонятно, как в это играть (ну то есть проблема даже не в том, что страшно, а в том, что именно игротехнически нереализуемо - персонажи превращаются в тот самый объектизированный фон исторического действия; у них нет поля самостоятельного выбора). Например, на "Петровском заводе" мы ведь фактически тоже играли именно в трагедию бездействия и в том, чтобы в вынужденном бездействии все-таки найти какой-то смысл жизни. Но там-то ситуация другая: персонаж оказался в ситуации бездействия именно потому, что перед этим он ДЕЙСТВОВАЛ. Он оказался тут в результате каких-то собственных действий, собственного выбора (пусть даже для кого-то это "действие" - всего лишь легкомысленная случайная болтовня, но хоть что-то же было). Совсем другое дело в некоторых ситуациях ХХ века. Я люблю играть в трагедии, но я люблю играть в осмысленные трагедии. Если человека расстреляли за участие в Сопротивлении - это осмысленная трагедия. Если человека расстреляли за неправильную национальность или за то, что где-то в двадцати километрах от его деревни однажды случайно пробегали партизаны - это бессмысленная трагедия. Уйти от бессмысленной объективизации, дать по возможности всем персонажам поле для собственного выбора, пусть трудного, трагического, ошибочного - но ВЫБОРА - наша задача.

... В сущности, если подумать, нам возможно только кажется, что проблема объективизации встала лишь во время массовых трагедий ХХ века. В любимом нами девятнадцатом веке рядовой человек (особенно не относящийся к немногочисленным тогда образованным классам) мог решить за себя ничуть не больше. Спрашивали ли солдат многочисленных войн 19 века, от наполеоновских до франко-прусской, хотят ли они воевать? В 1863 году Муравьев в Литве жег деревни и ссылал околичную шляхту исключительно по принципу коллективной ответственности, а в Париже в 1871 году версальские войска устроили резню, не разбирая правых и виноватых. Численность жертв, конечно, в разы меньше по сравнению с ХХ веком, но сама возможность того, что тебе прилет ни за что - отнюдь не исключалась (и это только в Европе, а что творилось в каком-нибудь Бельгийском Конго или еще где-нибудь подальше от цивилизации, даже и не обсуждается). А много ли решал в конце концов обычный крепостной крестьянин? (поэтому у нас на играх и не любят играть низшие классы; я помню, как мы мучительно пытались набрать команду крестьян на "Городок", хотя как раз в той точке в реальной истории именно условный "литовский крестьянин" решал по сути своей ВСЕ, но вот стереотипы таковы, что объяснить это игрокам было почти невозможно). В сущности, мы имеем дело с противоречивым процессом. С одной стороны, в ХХ веке человек превращается в объект по уже указанным причинам. С другой стороны, всеобщая грамотность, развитие образования и распространение хотя бы формально-юридических прав на все большее число групп населения - повышает субъектность и вовлеченность людей в собственный самостоятельный выбор. Примерно такой же противоречивый процесс - с восприятием цены человеческой жизни. То есть вот с одной стороны ХХ век с его мировыми войнами, тоталитарными режимами, массовыми репрессиями и прочими прелестями обесценил человеческую жизнь. "Ну подумаешь, пара-тройка миллионов погибших". С другой стороны, развитие медицины и технический прогресс повышают ценность человеческой жизни. Мы же прекрасно помним, что в девятнадцатом веке из десяти рожденных в семье детей нередко до совершеннолетия доживал один (и такое сплошь и рядом, и далеко не только в беднейших слоях). В середине двадцатого века, особенно после изобретения антибиотиков, смерть несовершеннолетнего будет уже восприниматься не как грустная норма, а как чрезвычайная ситуация.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
и в связи с этим рядом возник такой подзамочный разговор, который я хочу частично вытащить из-под замка. Я там сравнила, в числе прочего, насколько в среднем современные подростки кажутся более инфантильными и менее самостоятельными, чем их сверстники прошлых времен (ну и в таком вот духе, что у меня сын ровно такого же возраста - эти вот за родину сражались, а он чашку за собой помыть не умеет).
Ну и слово за слово, возник и такой поворот разговора: вот в целом, как вам кажется, феномен подросткового героизма - это признак настоящей взрослой ответственности - или наоборот подросткового инфантильного максимализма ("деткам из хороших семей захотелось романтических приключений")? Можно ли считать их выбор настоящим взрослым выбором или у них там в голове исключительно романтика и навязанные взрослыми героико-патриотические лозунги?
И меняются ли наши оценки, если такой подростковый героизм проявлен, например, на "неправильной" с нашей точки зрения стороне?
Вот, например, если вспомнить тот фильм "Мост" про немецких подростков, про который я недавно писала.
Или я тоже какое-то время назад писала историю про "львовских орлят" - польских школьников, сражавшихся во Львове в годы польско-украинской войны в 1918 году, а на другой стороне конфликта сражались примерно такого же возраста украинские подростки, и обе стороны были искренне убеждены в том, что сражаются за свободу родины.
raisadobkach: (Жизнь прекрасна!)
Немного личного. Честно говоря, я на сюжет натолкнулась случайно - в поисках историй старых песен для рубрики "История одной песни" вышла на известную французскую "Время вишен" и почитала про ее историю. История так меня заинтересовала, что я стала читать дальше и дальше и в какой-то момент осознала, что передо мной прекрасный ролевой сюжет - яркий, конфликтный, трагический, актуальный. И вот я предложила Нине [livejournal.com profile] nina_tian, с которой у нас довольно близкие (хотя неодинаковые) взгляды на исторические процессы, сделать такую игру. Конечно, я что-то помнила про Парижскую коммуну с советских времен и даже какие-то яркие картинки, вроде старого Шарля Делеклюза, который пошел складываться на баррикаду. Спустя четверть века я прочитала сюжет совершенно по-другому. С него потребовалось снять советские зубодробительные идеологические штампы типа "первой в мире диктатуры пролетариата" (на практике и не диктатура, и не пролетариата...), "мелкобуржуазных предателей" и тому подобной птичьей лексики. С него нужно было также снять модные в наше время охранительные штампы про "кровавых злодеев-революционеров, восставших против законной власти". Ни тот, ни другой тренд меня, по понятным причинам, не устраивали. Я вполне отдавала себе отчет в том, что эту игру не получится сделать жесткой исторической реконструкцией, так как сюжет для большинства новый и малознакомый (и для меня самой тоже новый и малознакомый, я на ходу изучала материалы и насколько могла, вовлекала игроков), поэтому пришлось в значительной степени ослабить "планку" исторических реалий - зато я вполне сознательно заострила актуализацию. Я прочитала сюжет в первую очередь как притчу про гражданскую ответственность. Когда меня игроки спрашивали (я обычно сама не навязываю свое видение, но когда меня спрашивают, отвечаю), о чем будет игра, я отвечала - это игра про становление гражданского общества

Читать дальше?.. )

... Я не знаю, что получилось в итоге, потому что я никому старалась не навязывать свои смыслы, и конечно каждый игрок вложил в игру какое-то свое собственное видение, потому что игра - это всегда совместное творчество и общий смысл рассказанной истории состоит из множества вложенных в нее смыслов. Но играли люди по факту прекрасно - насколько я могла это видеть.

(В ходе подготовки материалов к игре я осознала собственное мировоззрение - оказывается, я и есть тот самый классический-анархист-по-Прудону, в общем мне очень близко это мировоззрение - с той, конечно, поправкой, что никакие идеи девятнадцатого века - хоть Маркса, хоть Прудона, хоть Адама Смита - нельзя механически перетащить в двадцать первый век, все-таки общество слишком сильно изменилось. Но очень многое отзывается, тип мышления. Жаль, что сейчас такой идеологической ниши практически не существует в сколько-нибудь организованном виде)
raisadobkach: (Ролевик я или где?)
Ковырялась в разных польских статьях про ВМВ и осознала, какого персонажа хочу сыграть, если вдруг придется когда-нибудь еще играть по Второй мировой войне, и где действие происходит на оккупированных территориях.
Хочу быть фольксдойче. Оказывается. колоссальный простор для игры и для разных политических и этических выборов.
(кстати, Анна Шварце тоже имела возможность позиционировать себя как фольксдойче - ведь ее отец был протестантом и имел немецкое происхождение, но я на "Варшавском кресте" не воспользовалась такими дополнительными возможностями). В общем, надо иметь в виду, что такой персонаж возможен.

Еще одна мысль, пришедшая в голову. Хочу сыграть где-нибудь сторонницу "теологии освобождения" (ну это действие должно происходить в странах Латинской Америки, типа вот как игра про события в Чили была, а так я не очень много про это знаю) или осознанную сторонницу еще какого-нибудь течения христианского социализма. А то в сюжетах по 19-20 веку обычно приходится выбирать между естественной для меня (человека в целом левых взглядов) позицией "за свободу, равенство и братство" и позицией воинствующего атеизма, которая меня (человека верующего, хоть и невоцерковленного) коробит. То есть вот в исторических условиях я понимаю, где и как проходит водораздел, но мне он неудобен и приходится выкручивать мозги. Я помню, что еще когда заявлялась на "Испанию", мне пришлось как-то странно выкручивать персонажа, потому что я очевидно не хотела играть на стороне франкистов и монархистов и очевидно не хотела играть выраженного атеиста. Ну увы вот не в каждом сюжете есть такая ниша, но вот "теология освобождения" - это прямо про туда.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Помнится, я несколько лет назад говорила о том, что Оруэлл в современном мире перестал быть актуальным. Вместо Оруэлла пронзительную актуальность приобрел мир Хаксли. Можно сказать, что мы уже почти там. Это было лет восемь назад, наверное.
Вот сейчас думаю: ошиблась. На нас (здесь, в России) за последние пару лет снова как-то стремительно надвинулся Оруэлл - звоночки были и раньше, но сейчас стало особенно заметным.

А вот антиутопия Хаксли отодвинулась - и не только здесь, но и повсюду в развитом мире. Больше нет никакого застывшего благополучного мира "за стеклом". Мир войн, массовых волн беженцев, терактов, снова усиливающегося (после нескольких десятилетий благополучия) социального расслоения и новой волны социальных протестов - это уже совсем непохоже на мир Хаксли. Можно вздохнуть с облегчением (к этой фразе прилагается горькая ирония, если кто не понял).

История все-таки удивительно парадоксальна...

(Ну вообще-то я говорила, что моя любимая антиутопия - это Бредбэри, сочетающая в себе черты мира Оруэлла и мира Хаксли).

А вам как кажется, какая антиутопия сейчас самая актуальная?
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
я тут недавно несколько раз написала о том, что идеи Прудона мне в целом нравятся. Между тем, в его идеях и высказываниях есть моменты, которые с сегодняшней точки зрения могут казаться не только странными и непонятными, но и прямо-таки отсталыми и реакционными. И это, в общем, к вопросу о том, что в любом случае нельзя тупо и механически тащить в двадцать первый век идеи середины девятнадцатого века, и многие вещи нельзя понять вне исторического контекста.
Ну это примерно как "почему Пестель в своей программе по польскому вопросу не учел мнение белорусского народа".

Так вот, любопытно, что Прудон и прудонисты выступают против женского труда. Женщине место дома, в семье, у домашнего очага, она должна заниматься воспитанием детей, в то время как для ее мужа будут созданы условия для пристойного заработка, способного обеспечить целую семью. Три "к", короче говоря. Ну разве что "кирхе", то есть церковь, из этой триады исключается, поскольку эпоха в целом в основном материалистическая (хотя сам Прудон - не атеист). Наемный труд, по их мнению, развращает и убивает женщину.
Как же так - спросят многие - вот так прогрессивный философ и общественный деятель? Ведь как раз примерно в это время начинается движение феминисток и суфражисток за женские права, за право женщины на труд и образование. А тут вдруг - сиди, баба, дома и не рыпайся никуда. Странное несоответствие. Из-за этого, кстати, на каком-то из конгрессов Интернационала марксисты поругались с прудонистами.

А ведь тут все совсем просто и понятно. Речь идет о разных женщинах. Первое поколение феминисток - это в основном образованные женщины средних классов (ну как в России Мария Трубникова, например - дочка декабриста Ивашева и Камиллы Ле-Дантю). Они мечтают о том, чтобы освободиться от семейной опеки, иметь финансовую независимость от мужа и семьи, право на высшее образование, возможность зарабатывать себе на жизнь интеллигентной профессией (стать, например, врачом, адвокатом, переводчиком). Это их такая прекрасная картина мира - из лона семьи к независимой профессии.
А прудонисты из рабочих секций Интернационала имеют дело прежде всего с совершенно другим кругом женщин. Они видят фабричную работницу, которая стоит в каком-нибудь красильном цеху по 14 часов в сутки, вдыхая ядовитые пары и убивая остатки женского здоровья, оставив при этом дома четверых некормленых и неухоженных детей, и в довершение являясь легкой добычей любого хозяина или цехового мастера. Вот поэтому они - против.

А как примирить эти две разные картины мира, люди еще не знают.
И это на тот момент практически едва-едва пересекающиеся круги. Ну из серии советских баб со шпалами на железных дорогах - почему-то советские женщины не были рады в массе своей такой форме равноправия.
raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
Дело в том, что я все время пыталась понять, почему так получилось, что у французов в целом скорее нет страха революции (и тем более стыда за свое бурное революционное прошлое), а в России есть.

Пытаясь это сформулировать, подумала так. Во Франции было пять революций (и энное количество движухи в промежутках) и все они были, в общем, в той или иной степени страшными и кровавыми. Но при этом, несмотря на хаос и кровь, каждая революция все-таки оставляла после себя какие-то положительные достижения, которые даже при всех последующих откатах и реставрациях оставались и закреплялись в качестве неотъемлемого достижения общества. Ни Наполеон, ни даже реставрация Бурбонов не отменили многих завоеваний ВФР, включая юридическое равенство сословий и многие другие важные вещи. Революция 1848 года оставила после себя, например, закон о всеобщем избирательном праве и ряд других демократических завоеваний. В 1871 году Тьер залил кровью Париж - однако спустя несколько лет Тьера тихо и брезгливо "ушли", а новое правительство, опасаясь нового еще более сильного социального взрыва начало потихоньку, тихой сапой проводить те самые социальные реформы, которые требовали парижские коммунары. И таким образом общество постоянно все-таки двигалось вперед, а не откатывалось назад.
Поэтому в общественном сознании закрепилась мысль о том, что революция - это не то, чтобы сильно желательный, но во всяком случае вполне допустимый метод решения проблем: сначала, возможно, будет плохо - но потом все-таки наверняка станет лучше. А за то, чтобы стало лучше, стоит и побороться.

А у нас все случилось не так. После двойной революции 1917 года хотя и имели место некоторые положительные достижения (в сфере образования, некоторых других вещах), но в целом совокупный баланс в обществе оказался резко отрицательным, а ментальная травма - слишком сильной. Почему так - вопрос настолько большой и сложный, что я не возьмусь даже приблизительно на него тут отвечать (я-то как раз склонна думать, что революция в России произошла СЛИШКОМ поздно, ей следовало произойти на сотню лет раньше - и тогда с вероятностью результаты оказались бы гораздо менее травматичными). Но факт, что эта психологическая травма закрепилась в обществе по крайней мере на несколько поколений, а 1991 год добавил (а с 91 годом вообще интересно, одни возмущены тем, "зачем сломали", другие - хоть и меньшинство - недовольны тем, что недостаточно интенсивно сломали; но получается, что получившимися результатами неудовлетворены все).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
... когда по всей земле война, и вся земля в огне!...

Эту фразу из Галича люди моего поколения, по крайней мере, хорошо помнят. И вот у меня такой внезапный пятничный опрос: как вы считаете, в гражданских войнах бывает правая и виноватая сторона, или в гражданской войне ВСЕГДА ответственность лежит на обеих сторонах конфликта?
То есть вот, глядя на эту строчку из Галича, я вспоминаю, как нас в советское время учили про Гражданскую войну в России - что героические красные и злые белые, и строка из Галича впервые зазвучала диссонансом, и научила тому - что в гражданской войне не бывает правых и виноватых, все правы - и все виноваты, "не верь ничьей вине" (и поэтому, когда нам сказали, что виноваты кругом красные, а правы только белые - то по крайней мере часть в эту версию тоже не поверила, я вот и не верю).

Но все-таки мне теперь кажется, что и Галич был не вполне прав. И что по крайней мере в НЕКОТОРЫХ гражданских войнах бывает сторона-провокатор и сторона, отвечающая на провокацию. Или сторона более морально правая и менее правая. И нет, конечно, чистеньких не остается, в конце концов кровь так или иначе ложится на всех. Но все-таки оценивать нужно не просто махнув рукой - мол, чума на оба ваших дома, - а по крайней мере как в классической любимой мною цитате Толкина:
http://naiwen.livejournal.com/462674.html
"И на неправой стороне могут встречаться героические и доблестные деяния, или даже, в ряде случаев, поступки более высокого морального уровня: деяния милосердия и терпимости. Судья, возможно, воздаст им почести и порадуется тому, что некоторые в силах подняться над ненавистью и гневом конфликта; точно так же он может сокрушаться о дурных поступках, совершенных на правой стороне, и горевать при виде того, как однажды разожженная ненависть тащит людей вниз. Но это все не изменит его суждения насчет того, которая из сторон - правая; и он по-прежнему станет приписывать изначальную вину за все последующее зло противной стороне

В гражданской войне вычленить эту самую правую и неправую сторону, вероятно, еще сложнее, чем в межгосударственных конфликтах. Но иногда можно, мне кажется. А иногда нельзя.
Я воздержусь от приведения своих примеров и хочу послушать ваши.
Итак, считаете ли вы, что в некоторых гражданских войнах, которые случались в истории, есть более-менее четко выраженная более правая и менее правая сторона? Или всегда неправы обе стороны? Или единственная правая сторона - Красный Крест?
Ваши примеры?
raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
...продолжаю размышлять и проводить бессмысленные некорректные параллели. Когда Уоткинс в своем фильме "Коммуна" в конце фильма интервьюирует участников с вопросом "А вы пойдете сегодня на баррикады", то я понимаю, что для современного француза это звучит примерно так, как для русского интеллигента "Можешь выйти на площадь?"
Но с одной существенной разницей. Баррикады - гораздо более массовое явление, чем площадь. В России на площадь выходили единицы, в то время как на баррикадах в разное время постояли в той или иной степени едва ли не все французские слои и общественные группы. Практически все, ныне живущие во Франции - потомки тех, кто когда-то вышел на баррикады.
Вот поэтому-то (хочется продолжить назидание) у них есть гражданское общество и гражданская нация. А у нас - до сих пор нет.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Атмосферой навеяло. Вот у Хэлки Ровенион длинная дискуссия про образование - принудительное или заинтересованное?
http://rovenion.livejournal.com/1334997.html
Ну там уже 243 коммента, которые я прочесть, конечно, не в состоянии.

При этом пришло в голову вот что. Люди моего поколения читали "Дорога уходит вдаль" Бруштейн, и наверное помнят там такого еврейского мальчика, который очень хотел учиться и готовился сдать экзамены сразу за несколько классов экстерном, там подробно описывается, что ему приходится преодолевать ради того, чтобы добиться, получить возможность учиться. И таких мальчиков в конце 19 - начале 20 века сотни и тысячи. Для которых учиться, получить доступ к образованию - не только единственная возможность социального лифта, но и сама по себе величайшая в жизни ценность. И они готовы на любые труды и лишения ради того, чтобы собственной головой пробить эту стенку.

А я вот сейчас, например, читаю всякие исторические материалы для своей игры и тоже смотришь на некоторых персонажей, - никакого общего обязательного образования еще нет (даже начального, хотя что-то уже появляется); изначально простые работяги из низов, и с каким феерическим, невероятным по нынешним временам упорством люди тянутся к образованию и ухитряются его получать. То есть вот, например: Эжен Варлен, прудонист, один из лидеров французских секций Интернационала и будущий делегат Коммуны, изначально имел класса три начального образования где-то в деревне, потом отдан в учение к переплетчику. Стал рабочим-переплетчиков. В возрасте уже около 20 лет, работая в переплетной мастерской, идет учиться в какую-то вечернюю школу для взрослых, желающих продолжать образование (школа частная или полугосударственная, не очень понятно, но суть не в этом). Заканчивает эту школу с какой-то там медалью за лучшие успехи. И потом целыми ночами сидит над книжками, занимается самообразованием. То есть вот вы не сравнивайте современного рабочего - и тогдашние рабочие смены по 12-14 часов в день (хорошо, если не по 16) с единственным выходным и без всяких отпусков и прочих больничных. И поддержание элементарного домашнего хозяйства, которое в те времена тоже требовало гораздо больше времени и сил, чем сейчас (ежели в доме нет прислуги). И вот в этих условиях человек сидит после рабочей смены и ночами учит книжки. Потому что ему надо, черт возьми. А потом проходит 5-7 лет, попадаются всякие статьи и письма, которые пишет этот человек - и ты невольно обращаешь внимание на то, что это письмо хорошо образованного человека. И что сегодня порой человек с высшим образованием не пишет так, как вот этот self-made.
И вот таких, которые пробивают стенку собственной головой - их довольно много, в общем. То есть наверное не каждый первый, но кому очень надо - те тараном пробивают.

Там же попался любопытный эпизод в предсмертных записках Росселя (военного делегата), о котором я писала. Россель описывает, как он в какой-то момент беседует с делегатом коммуны Авриалем - еще одним прудонистом из рабочих, о котором Россель пишет с большой симпатией и уважением. И вот Россель расспрашивает своего приятеля про то, откуда он родом и где он учился, выясняет с интересом, что это такой же упорный самоучка - и видно, что для Росселя, который сам выходец из приличной семьи среднего класса, хорошо образованный человек, для него это такой параллельный мир, в который он вглядывается одновременно с симпатией, удивлением и некоторой опаской. И вот Россель проникается сочувствием и симпатией и восклицает - вот, дескать, какое у нас несправедливое общество, что заставляет так страдать таких от природы талантливых людей, и насколько же больше мог бы достичь этот рабочий при его таланте и упорстве, ели бы общество с самого начала предоставило ему возможности для развития.

А с другой стороны можно задуматься - а точно ли достиг бы еще большего? А может быть, имея изначально все возможности, воспринимал бы их как нечто само собой разумеющееся и вовсе не желал бы прыгнуть выше головы? А много ли таких сейчас, которые пробивают головой стенку? Даже самая плохая сегодняшняя средняя школа худо-бедно дает какое-то базовое образование. И многие уже совершенно не представляют себе, что образование - это та ценность, за которую можно бороться зубами и когтями. Чего там, писать и читать, наверное, и так научат. Обязаны ведь.
Даже вот я вспоминаю французский фильм "Класс" ("Между стен"), про который писала года три назад - и там описана типичная ситуация современного образования: класс на городской окраине, детки-подростки в основном из иммигрантских семей и прочих социальных низов. Французское государство вроде бы честно пытается им ДАТЬ. А они - не могут, не хотят, не готовы ВЗЯТЬ?

Получается как-то так. Хотят взять тогда, когда не дают. И некоторые разбиваются в лепешку - но берут.
Но сколько таких, которым не хватило силы воли, упорства, здоровья, удачи в конце концов, чтобы взять? Кто-то ведь скажет - значит, им было и не надо. Но мы этого тоже не знаем. Наверняка таких, которым было надо, было больше тех, которые сумели взять.
Но когда лежит в свободном доступе - уже не очень-то и надо.
Дилемма, кажется, из числа вечных?

(На всякий случай я не противник всеобщего образования, я считаю, что это величайшее достижение. Но мысль о том, что такое заинтересованность в учебе в наши дни - она все равно приходит в голову).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Людей моего поколения, особенно тех, кто прошел через гуманитарные вузы, в свое время так задрала марксистская риторика и пихание цитат из Маркса-Энгельса-Ленина везде, где надо и не надо, что теперь, кажется, нормально цитаты из Маркса в историческом тексте уже восприниматься не могут. Я пишу загрузочные тексты для игры про Парижскую коммуну, беру, например, за основу какую-нибудь старую советскую статью - и начинаю ее редактировать. И первым делом ловлю себя на том, что решительной рукой вычищаю все цитаты из Маркса и все упоминания о том, что персонажи в соответствии с Марксом что-то неправильно сделали.
И вдруг внезапно я задумалась - а почему я, собственно говоря, так уж должна непременно вычистить всего Маркса, по крайней мере в виде цитат и оценок? То есть вот, в сущности, Маркс вполне себе современник событий, и его статьи или письма - это нормальный аутентичный исторический источник. Если, разумеется, воспринимать его не как догму и не как истину в последней инстанции, а как вполне себе точку зрения, одну из многих и свидетельство очевидца.

Человек все-таки очень склонен шарахаться в крайности.

(Ну и отдельной строкой, что нормального русскоязычного текста по теме сейчас вообще не возможно найти потому, что либо вот эти старые советские кондовые тексты со всеми советскими штампами, либо современная охранительная чушь про кровавых упырей революции и все такое).
raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
Марта (которая с некоторых пор смотрит на меня как на гуру в области истории) :) подсунула мне статейку из "Газеты Выборча" под названием "Дети обороняют Львов", в которой рассказывается про так называемую легенду "Львовских орлят". Речь идет о том, что в конце 1918 года во время распада Австро-Венгрии возник вооруженный конфликт между поляками и украинцами по поводу того, кто захватит Львов и кому он будет принадлежать. Как известно, в тот период после разнообразных вооруженных разборок Львов и Галиция в итоге достались полякам, а украинское государство в тот период создано не было.
А статейка очень трогательная. В ней речь идет о том, что Львов от украинских войск обороняли в значительной степени дети и подростки, части из которых не было даже 15 лет.
Вот, например, характерные примеры подобных историй, перевожу начерно с листа... )

"Но тогда получается, что эти дети сражались и умирали напрасно?"

И вот тут я снова поняла, что меня клинит на несправедливости этой формулы, про то, что бывает что-то напрасно. Я ответила, что это несвязанные друг с другом вещи. Что по-моему искренний героизм не может быть обесценен. Что в этой парадигме нельзя рассуждать. Что именно с точки зрения исторической справедливости сегодня было бы правильно отдать уважение всем сторонам, которые честно сражались и погибали за вот этот кусок земли и честно и искренне верили в то, что это их кусок земли и принадлежит им по историческому праву. Мне кажется, именно в этой точке у многих людей происходит "сбой" на почве дурно понятого патриотизма: "а если сегодня это не наше, неужели все было напрасно?!".
(... Крым не наш, но было бы глупо и несправедливо обесценить героизм погибших за него Нахимова и Корнилова...)

Как-то так. Мне кажется, в итоге она со мной согласилась.
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
... это, если что, я тут читаю про историю Парижской коммуны и местами не могу отрешиться от острой актуальности происходящего. Причем, что характерно, не в тех местах, в которых эту историю преподносили в советское время.

Вот, например...
... если власть, стремительно теряющая свое влияние, стремится поправить положение и заработать очки на "маленькой победоносной войне" (то есть в данном случае франко-прусской) и разжигает по этому поводу истовый народный патриотизм...
... если внезапно маленькая победоносная война оборачивается большим трагическим поражением (на фоне быстро развивающегося экономического кризиса и обнищания народа)...
... то старательно подожженный и распаленный народный патриотизм оборачивается...
против власти.

Народ чешет в затылках и говорит: "ну фигасе нас обманули?!" (и лезет на баррикады).

... А удивленная власть почему-то чешет в затылках и говорит: "ну фигасе продались они за печеньки".

В общем, используя патриотизм как средство удержания у власти, власть рискует получить совсем не тот результат, к которому стремилась.

Profile

raisadobkach: (Default)
raisadobkach

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16 171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios