raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Скопирую сюда еще раз пост, который днем писала на дриме и на фейсбуке...
Почему он у меня с дрима не скопировался - я не знаю, что-то с параметрами видео.

"Время вишен"



...собственно, это митинг Меланшона. И это 18 марта, годовщина Парижской коммуны. Разглядывала картинки (фотки) с одного из меланшоновских митингов - человек держит в руках трогательный самодельный плакатик с надписью "Время вишен" и двумя ягодками. Почему-то именно этот плакатик пробил почти до слез - после игры, наверное, в которую я вложила душу и сердце.
При этом нельзя сказать, чтобы я была поклонница Меланшона. Но море людей! Море! И их явно пригнали не за деньги :))
Флаги с серпом и молотом меня раздражают (ааа, опять каша в головах у людей! куды бечь?)
Отдельно забавна в контексте фамилия певицы - Домбровски. Это, в общем, многое говорит о нынешней Франции :)
raisadobkach: (девятнадцатый век 2)

...собственно, это митинг Меланшона. И это 18 марта, годовщина Парижской коммуны. Разглядывала картинки (фотки) с одного из меланшоновских митингов - человек держит в руках трогательный самодельный плакатик с надписью "Время вишен" и двумя ягодками. Почему-то именно этот плакатик пробил почти до слез - после игры, наверное, в которую я вложила душу и сердце.
При этом нельзя сказать, чтобы я была поклонница Меланшона. Но море людей! Море! И их явно пригнали не за деньги :))
Флаги с серпом и молотом меня раздражают (ааа, опять каша в головах у людей! куды бечь?)
Отдельно забавна в контексте фамилия певицы - Домбровски. Это, в общем, многое говорит о нынешней Франции :)

raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
Единый каталог тематических записей, подготовленных для игры и не только. Кому-нибудь пригодится (моя склонность к каталогизации всей исторической всячины, накопившейся в этом журнале, неистребима)

Официальные исторические справки для игрового коммьюнити
Список рекомендованных источников и литературы с пояснениями: http://naiwen.livejournal.com/1498554.html
Предыстория: от начала франко-прусской войны до восстания 18 марта: http://naiwen.livejournal.com/1495183.html
Основной ход событий: от восстания 18 марта до нападения Версаля: http://naiwen.livejournal.com/1495623.html
Основной ход событий, окончание: от нападения Версаля до разгрома Парижской коммуны: http://naiwen.livejournal.com/1495893.html
Международное рабочее движение и I Интернационал: http://naiwen.livejournal.com/1503980.html
Политическая журналистика в дни Коммуны: http://naiwen.livejournal.com/1513368.html
Парижская коммуна и женский вопрос: http://naiwen.livejournal.com/1524304.html
Парижская Коммуна и католическая церковь: http://naiwen.livejournal.com/1538435.html
Система образования во Франции в середине XIX века: http://naiwen.livejournal.com/1533380.html
"Османизация" Парижа в годы Второй империи: http://naiwen.livejournal.com/1518469.html

Исторические документы, отрывки из мемуаров и др.
"Манифест меньшинства" и отклики на него в прессе: http://naiwen.livejournal.com/1576823.html
Выдержка из протокола заседаний Парижской коммуны (обсуждение одиночного тюремного заключения): http://naiwen.livejournal.com/1534638.html
Постановление об уничтожении гильотины: http://naiwen.livejournal.com/1485552.html
Отрывок из мемуаров Максима Вильома ("Наш гражданин аббат"): http://naiwen.livejournal.com/1501974.html
Отрывок из мемуаров Максима Вильома (о вреде пьянства): http://naiwen.livejournal.com/1481512.html
Предсмертные дневники и письма Луи Натаниэля Росселя: часть 1: http://naiwen.livejournal.com/1482706.html и часть 2: http://naiwen.livejournal.com/1483490.html

Люди и судьбы:
История военного делегата Луи Натаниэля Росселя: http://naiwen.livejournal.com/1480505.html и его предсмертные письма и записки, часть 1: http://naiwen.livejournal.com/1482706.html и часть 2: http://naiwen.livejournal.com/1483490.html
История анархиста Франсуа Журда, спасшего Французский национальный банк: http://naiwen.livejournal.com/1486760.html
На корабле Виргиния: Луиза Мишель и Анри Рошфор: http://naiwen.livejournal.com/1562098.html
Теофиль Ферре, бланкист: http://naiwen.livejournal.com/1562757.html И продолжение: http://naiwen.livejournal.com/1564128.html
История журналиста Жана-Батиста Мильера: http://naiwen.livejournal.com/1509583.html
Генерал Гюстав Клюзере - человек с бурной биографией: http://naiwen.livejournal.com/1506607.html
История польского эмигранта, генерала Ярослава Домбровского: http://naiwen.livejournal.com/1480184.html
История русской эмигрантки Елизаветы Дмитриевой (Кушелевой-Томановской): http://naiwen.livejournal.com/1503558.html
История польской эмигрантки Анны Пустовойтовой: http://naiwen.livejournal.com/1519972.html
Анри Толен, основатель французской секции I Интернационала: http://naiwen.livejournal.com/1571821.html
Между Парижем и Версалем: история Артюра Ранка: http://naiwen.livejournal.com/1569392.html
Яркая трагедия: Эдуард Моро и Шарль де Бофор: http://naiwen.livejournal.com/1579564.html
Племянники короля Понятовского: Полина Менк (Мекарская) и Луи Мекарский: http://naiwen.livejournal.com/1572594.html
Расстрелянные по ошибке: польские эмигранты Швейцер и Розвадовский: http://naiwen.livejournal.com/1565716.html
История поэта-песенника Жана-Батиста Клемана и его песни "Время вишен", "Кровавая неделя" и др.: часть 1 - http://naiwen.livejournal.com/1469560.html и часть 2 - http://naiwen.livejournal.com/1470083.html

Разные заметки
Мемуары Рафаила Зотова или пара слов о милосердии: http://naiwen.livejournal.com/1508593.html
"Культура речи": бланкисты, прудонисты и др.: http://naiwen.livejournal.com/1580869.html
Парижская коммуна и русский инженер Тотлебен: http://naiwen.livejournal.com/1541376.html
Сколько доносов написали парижане после подавления Коммуны: http://naiwen.livejournal.com/1524597.html

Параллели и меридианы (или размышления об актуальном)
"Большинство и меньшинство" в свете сегодняшнего дня: часть 1: http://naiwen.livejournal.com/1500454.html часть 2: http://naiwen.livejournal.com/1500769.html и часть 3: http://naiwen.livejournal.com/1501098.html
Французы и баррикады: http://naiwen.livejournal.com/1505496.html
Продолжение размышлений про французов и баррикады: http://naiwen.livejournal.com/1507482.html
Еще раз про французов и революцию: http://naiwen.livejournal.com/1517905.html
Патриотизм как средство сохранения власти: http://naiwen.livejournal.com/1479492.html
Как задумывалась ролевая игра "Время вишен" или про становление гражданского общества: http://naiwen.livejournal.com/1587580.html
Комитет Общественного Спасения как исторический мем: http://naiwen.livejournal.com/1544502.html
Еще про Комитет Общественного Спасения: http://naiwen.livejournal.com/1545448.html
И про "диктатуру пролетариата": http://naiwen.livejournal.com/1541664.html
Особенности исторической терминологии: http://naiwen.livejournal.com/1525428.html
Про деньги, власть, чиновников и коррупцию: http://naiwen.livejournal.com/1523736.html
Феминистки и работницы: http://naiwen.livejournal.com/1518145.html
Всеобщее обязательное среднее образование: http://naiwen.livejournal.com/1504441.html
Ночной труд пекарей и обсуждение социальных условий труда в XIX-XXI веках: http://naiwen.livejournal.com/1502633.html и продолжение: http://naiwen.livejournal.com/1502916.html

Стихи, песни, книги, фильмы:
История поэта-песенника Жана-Батиста Клемана и его песни "Время вишен", "Кровавая неделя" и др.: часть 1 - http://naiwen.livejournal.com/1469560.html и часть 2 - http://naiwen.livejournal.com/1470083.html
История одной песни. "La canaille" ("Чернь"): http://naiwen.livejournal.com/1526729.html
Артюр Рембо. Руки Жанны-Марии: http://naiwen.livejournal.com/1544878.html
Отзыв на роман Эмиля Золя "Разгром": http://naiwen.livejournal.com/1522170.html
Отзыв на пьесу Жюля Валлеса "Парижская коммуна": http://naiwen.livejournal.com/1493594.html
Рецензия на фильм "Зори Парижа", 1936 год: http://naiwen.livejournal.com/1577403.html
Рецензия на фильм "Коммуна" Питера Уоткинса: http://naiwen.livejournal.com/1476469.html

А теперь переползаем в ХХ век и переходим в каталог "Перекресток культур", который я планирую в ближайшее время активно пополнять:
raisadobkach: (Жизнь прекрасна!)
Интересная модификация происходила с финальными словами на игре. Мы никак не могли придумать красивый финал. Первоначально была мысль использовать сцену из документально-игрового фильма "Коммуна", где в конце журналисты ходят между персонажами и опрашивают участников "А вы пойдете сегодня на баррикады?" - а люди отвечают так, как будто бы смешивается реальность 1871 года и сегодняшнего дня (ну и разные другие такие актуальные вопросы им задают, которые можно понимать "из любой позиции"). Эту сцену после некоторого обсуждения отвергли - во-первых выглядело чересчур "в лоб", во-вторых повторять уже кем-то найденную находку не хотелось.
На предпоследнем мастерятнике кажется Кэта придумала такую сцену, что к толпе выходят два игротеха, один зовет всех "на последнюю баррикаду", другой - в "самое надежное убежище", людям дают время разойтись по двум группам и попрощаться, после чего два теха уводят людей поочередно и обе колонны сходятся в одном общем помещении, где просто молча смотрят друг на друга. И звучит финальная песня. Никаких других финальных слов не предполагалось, это был такой вариант в высшей степени лаконичного и символичного финала.
После этого в ночь мне приснилось, что наверное этого мало и нужно сказать какие-то слова, и вот такие слова записались у меня в ночи, я их написала на следующий день на мастерский лист.

""Большинство тех, кто пошел на баррикады, погибли - но некоторые все-таки выжили. Многие же их тех, кто ушел в укрытие, сумели спастись - но не все. Однако в Париже еще долго ходили слухи о том, что часть Латинского квартала забаррикадировалась так, что выдерживала атаки версальцев еще много дней - а быть может, даже недель или месяцев. Некоторые говорили, что баррикада продержалась годы. Иногда можно услышать о том, что и сегодня, до наших дней, существует та самая последняя баррикада, хоть ее уже давно никто не видел. Каждый раз, как в мире наступает весна и цветут вишни, находятся люди, которые ищут последнюю баррикаду".
Вот как-то так. Или этот вариант слишком сентиментален? Как вы думаете?"

Дальше Нина сказала, что ей нравится, но что она бы дополнила. Вот такой был ее следующий вариант:

"Большинство тех, кто пошел на баррикады, погибли - но некоторые все-таки выжили. Многие же их тех, кто ушел в укрытие, сумели спастись хоть и не все. Однако в Париже еще долго ходили слухи о том, что в Латинском квартале осталась последняя баррикада, которая держалась дольше всех, и так не была захвачена. И даже находились те, кто говорил, что видел её, но мол не каждый, сможет найти. О баррикаде то забывали, то вспоминали и снова находились те, кто начинал искать её. Шли годы, но когда приходило время вишен вновь находился кто-то, кто уверял, что даже если не видел, то слышал песни её защитников. Те, кто был в Париже в агусте 44-го уверяли, что видели ту самую баррикаду в Латинском квартале, а в мае 68-го студенты Сорбонны писали свои листовки, привалившись к её нагретым булыжникам Говорят, и сейчас её можно найти, там, где по прежнему пахнет весной порохом"

На следующий день я впала в мастерские сомнения и стала говорить, что наверное это все-таки слишком назидательно, что мастера обещали ничего не пропагандировать, что не обесцениваем ли мы таким образом выбор тех, кто не пойдет сражаться на баррикады (они-то ведь тоже заслуживают свой катарсис) - и в общем опять все отложили до следующего мастерятника (а у нас еще никак не получалось собраться всем вместе, так что каждый раз на сборах присутствовал то один, то другой).

В общем, за несколько дней до игры собрались еще раз, стали думать - надо что-то все-таки людям в конце сказать. Сули говорит - надо рассказать о том, что было дальше. А что было дальше? Ну не пересказывать же последующую историю Франции за полтора века. Я растерялась. Тут в ходе обсуждения выявились политические разногласия между мной и Ниной, в расстановке акцентов: потому что я условно говоря "левоцентрист", а она "ультра-левый", и если например произносится что-то вроде "правительство, опасавшееся нового социального взрыва, начало проводить социальные реформы", то с моей точки зрения, это хорошо - а с ее точки зрения, это плохо (ну это, я думаю, понятная логическая точка расхождения, я не буду ее пояснять подробно). Надо было породить какой-то нейтральный общеположительный текст, устраивающий всех. Нина его на следующий день породила. Вот этот:

Коммуна пала, утопленная в крови. Часть коммунаров выжили и судьбы их сложились по разному. Но главное, осталась память о событии, повлиявшем на историю развития демократических и социальных завоеваний, ведь многое из того, за что боролись коммунары, теперь является частью наших неотъемлемых прав. Коммуна вошла в историю и как страница борьбы за человеческое достоинство, свободу и справедливость. Книга этой борьбы имеет много страниц и ещё не дописана, время подкидывает всё новые вызовы и испытания. Какими будут страницы, написанные в наше время, зависит от тех, кто живёт на Земле здесь и сейчас, то есть от нас

вот этот вариант текста мы вставили в сценарий, потому что мозги уже не соображали. Во всяком случае текст всех устраивал.
И вот в конце игры, уже минут за пять до финала, когда мы там сидим в "Версале" - я не помню, кто там был в этот момент - я и Нина или я и Сули, в общем я говорю: "Слушайте, у нас фактически весь город пошел на баррикады, даже священник. Давайте не будем политкорректными и скажем слова про последнюю баррикаду". (в конце концов баррикада здесь не символ коммунистической революции или чего-то такого, а символ свободного выбора и человеческого достоинства?)
И вот мы вышли, как сквозь строй, когда последняя баррикада еще отстреливалась, и я импровизируя (потому что всех этих написанных вариантов, конечно, наизусть не помнила и текста у меня под рукой не было) произнесла примерно такой финальный текст:

"... Но еще долго в Париже ходили слухи о том, что последняя баррикада в Латинском квартале продержалась много дней - а возможно даже недель или месяцев. Говорили даже, что она продержалась много лет. Некоторые видели эту баррикаду в 1944 году. А другие - в 1968. Говорят, что и сегодня, если постараться, можно найти ту самую последнюю баррикаду".


В этот момент весь зал зааплодировал, и текст песни мы уже не читали, потому что это явно было бы лишним.

Вот так и появилась легенда про последнюю баррикаду Латинского квартала :)
(в комьюнити повешу вечером, потому что с работы я пишу через дрим, и оттуда нельзя повесить)

raisadobkach: (Жизнь прекрасна!)
Немного личного. Честно говоря, я на сюжет натолкнулась случайно - в поисках историй старых песен для рубрики "История одной песни" вышла на известную французскую "Время вишен" и почитала про ее историю. История так меня заинтересовала, что я стала читать дальше и дальше и в какой-то момент осознала, что передо мной прекрасный ролевой сюжет - яркий, конфликтный, трагический, актуальный. И вот я предложила Нине [livejournal.com profile] nina_tian, с которой у нас довольно близкие (хотя неодинаковые) взгляды на исторические процессы, сделать такую игру. Конечно, я что-то помнила про Парижскую коммуну с советских времен и даже какие-то яркие картинки, вроде старого Шарля Делеклюза, который пошел складываться на баррикаду. Спустя четверть века я прочитала сюжет совершенно по-другому. С него потребовалось снять советские зубодробительные идеологические штампы типа "первой в мире диктатуры пролетариата" (на практике и не диктатура, и не пролетариата...), "мелкобуржуазных предателей" и тому подобной птичьей лексики. С него нужно было также снять модные в наше время охранительные штампы про "кровавых злодеев-революционеров, восставших против законной власти". Ни тот, ни другой тренд меня, по понятным причинам, не устраивали. Я вполне отдавала себе отчет в том, что эту игру не получится сделать жесткой исторической реконструкцией, так как сюжет для большинства новый и малознакомый (и для меня самой тоже новый и малознакомый, я на ходу изучала материалы и насколько могла, вовлекала игроков), поэтому пришлось в значительной степени ослабить "планку" исторических реалий - зато я вполне сознательно заострила актуализацию. Я прочитала сюжет в первую очередь как притчу про гражданскую ответственность. Когда меня игроки спрашивали (я обычно сама не навязываю свое видение, но когда меня спрашивают, отвечаю), о чем будет игра, я отвечала - это игра про становление гражданского общества

Читать дальше?.. )

... Я не знаю, что получилось в итоге, потому что я никому старалась не навязывать свои смыслы, и конечно каждый игрок вложил в игру какое-то свое собственное видение, потому что игра - это всегда совместное творчество и общий смысл рассказанной истории состоит из множества вложенных в нее смыслов. Но играли люди по факту прекрасно - насколько я могла это видеть.

(В ходе подготовки материалов к игре я осознала собственное мировоззрение - оказывается, я и есть тот самый классический-анархист-по-Прудону, в общем мне очень близко это мировоззрение - с той, конечно, поправкой, что никакие идеи девятнадцатого века - хоть Маркса, хоть Прудона, хоть Адама Смита - нельзя механически перетащить в двадцать первый век, все-таки общество слишком сильно изменилось. Но очень многое отзывается, тип мышления. Жаль, что сейчас такой идеологической ниши практически не существует в сколько-нибудь организованном виде)
raisadobkach: (Ролевик я или где?)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] naiwen в Игровые документы
Вот те документы, которые были заготовлены для игры заранее. Писала их в основном я, некоторые - подлинные документы эпохи, некоторые скомпилированы. Я это отметила

Читать документы? )

Ну и не могу удержаться, в ответ на последнее письмо графа де Пуле Эветт Рамо прислала в Версаль следующее письмо:

"Если вы серьезно думали, что я пойду за вас, вы истинный идиот. Смешно! Не ваша Эвет"

(я увезла еще некоторое количество игровых писем и документов, которые писались уже в игре, и часть увезли игроки, я надеюсь, они тоже все будут выложены, и все номера газеты "Фонарь" тоже)

raisadobkach: (Ролевик я или где?)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] naiwen в Игровой сценарий
выкладываю файлик с мастерским сценарием - прямо так, как у меня сохранилась последняя версия на компьютере, без всякой правки. Любопытно сравнить, что задумывалось и что получилось :)

--------
Читать текст? )

Отдельным постом выложу заготовленные игровые документы, которые фигурируют в сценарии.

raisadobkach: (Ролевик я или где?)
Ищется Антуан Фурнье, 27 лет, молодой успешный коммерсант. У него два родных брата - брат-близнец Бернар Фурнье, студент последнего курса католической семинарии, который готовится к рукоположению в священники, и младший брат 25 лет Шарль Фурнье - революционер-радикал, бланкист, в настоящее время заседает в Совете Коммуны.
Предполагается, что Бернар и Шарль существуют в основном на средства своего брата, и они их всех кормит. Несмотря на такую разницу во взглядах и занятиях, братья нежно привязаны друг к другу.
Однако случилось несчастье - аккурат за пару дней до начала игровых действий в дом Антуана Фурнье попал версальский снаряд, так что Антуан остался не только без бизнеса (у него там был отель или что-то в этом духе), но и без собственного жилья.
Еще у них есть дядюшка - старый революционер Жорж Фурнье (это виртуальный персонаж, а братья реальные игроки), который недавно по поручению Совета Коммуны уехал в провинцию. Опять-таки несмотря на разницу во взглядах, все братья своего дядюшку любят и уважают.
В общем, игроки - Фавола (Шарль Фурнье) и Йаххи (Бернар Фурнье) - очень просили найти им третьего брата, на вот эту готовую семейную завязку.
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
вот я читала Протоколы заседаний Парижской коммуны, и разные другие документы соответственно
И вот на что обратила внимание: деятели из разных, так сказать, "политических фракций", имеют достаточно выраженно разные речевые характеристики. А именно: прудонисты в основном очень вежливые, очень интеллигентная грамотная речь. У бланкистов речь часто грубоватая и вульгарная, просторечный язык. То есть нельзя сказать, что это жесткая корреляция и что вот оно прямо всегда так. Но эту тенденцию можно заметить (помнится, Ротшильд описывает смешную сцену, как в самом начале революции к нему пришли двое анархистов и очень-очень вежливо просили у него денег, и как он удивился этой их вежливости и изысканной речи - думал, какие-то грубые работяги, а они вот так разговаривают, у него это вызвало когнитивный диссонанс)

Вы думаете, это оттого, что прудонисты "умеренные", а бланкисты - "радикалы"?
Нет, я думаю, что в данном случае причина не в этом.

Мне кажется, тут играет роль разница в социальном происхождении.
Среди прудонистов больше образованных рабочих и выходцев из совсем социальных низов - дети рабочих, ремесленников, иногда крестьян, мелких лавочников.
Среди бланкистов преобладают выходцы из средних и более образованных слоев - дети небедных чиновников, университетской профессуры, адвокатов, врачей, военных. Среди них, кстати, много людей с дворянскими корнями. И здесь собственно показателем более высокого социального слоя является даже не материальный достаток (потому что скажем зажиточный крестьянин, лавочник или квалифицированный ремесленник может иметь денег больше, чем начинающий журналист на вольных хлебах или рядовой школьный учитель), а именно уровень образования.

И ситуация именно такая, что первые, как я уже писала, добывают себе образование собственным потом и кровью, зубами и когтями выгрызают. Для таких образование, культура - это ценность. Поэтому они тянутся вверх - к тому,  чтобы стать вровень с образованными людьми, для них грамотная речь, вежливое обращение - это показатель того, что они достигли своим трудом определенного статуса, "выбились в люди". Возможно неосознанно, но они это транслируют. Это такая, если можно так выразиться, полу-интеллигенция в первом поколении.

А вторым образование дано на деньги родителей. И они ровно наоборот - проникшись революционными идеалами и борьбой за права народа, стремятся в этот самый народ полноправно влиться, стать своими.
Для этого нужно "опроститься", нарочито показывать речью, манерами свою близость к народу, к народной культуре.
Отсюда и своеобразный язык бланкистской газеты "Папаша Дюшен" со всеми этими его "черт побери" и подобными вульгаризмами - которые вряд ли кто-то принимал за настоящую народную речь (хотя популярности газеты это не мешало)
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
Два двоюродных брата, Эдуар Моро де Бовьер и граф Шарль де Бофор - звучит не вполне подходяще для активных участников Парижской коммуны, не правда ли?

А между тем вот какая приключилась с братьями (оба действительно имели дворянское происхождение) трагическая история. Эдуар Моро поначалу был успешным журналистом и начинающим писателем. В последние годы Второй империи он участвовал в республиканских манифестациях, после чего был вынужден выехать в эмиграцию в Лондон, где стал довольно успешным коммерсантом - управляющим на заводе искусственных цветов. После начала франко-прусской войны и падения империи он вернулся на родину, сразу записался в парижскую Национальную гвардию и - блестящий оратор и журналист, мастер устного и письменного слова - быстро выдвинулся в лидеры. Вскоре он стал одним из ведущих членов Центрального комитета Национальной гвардии, автором практически всех листовок и программных документов комитета. Читать дальше?.. )

(На следующий день маркитантка Маргарита Лашез будет в числе тех, кто попытался остановить разъяренную толпу, которая повела на расстрел заложников - парижского архиепископа Дарбуа и других жертв. Но не преуспела. Впоследствии версальский военный суд приговорил Маргариту Лашез к смертной казни, которая была милостиво заменена ссылкой.
Историки до сих пор не пришли к единому выводу о том, был ли все-таки де Бофор версальским шпионом или нет. Якобы где-то в архивах имеются документы с его письмами, доказывающими его предательство - другие опровергают. Советские историки, конечно, склонны были считать несчастного шпионом и предателем - граф же. Хотя на самом деле среди коммунаров и близких к ним было дофига людей дворянского происхождения - естественно, по состоянию на 1871 год они не вели образ жизни "родовой аристократии", а были типичными, по российской терминологии, "разночинцами" - служащими, мелкими коммерсантами, интеллигенцией)

... Эдуар Моро де Бовьер был найден версальцами два дня спустя. Его вытащили из укрытия и расстреляли в казарме Лобо без суда 25 мая 1871 года. Ему было 32 года.
В тот же день Шарль Делеклюз, 62 лет, был убит на баррикаде.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
в порядке самопросвещения перед игрой посмотрела старый советский фильм про Парижскую коммуну. Конечно, сегодня это можно смотреть разве что из общего интереса к теме, а не ради художественных и исторических достоинств фильма: эстетика 30-х годов, фильм наивный, полон советских штампов, достоверность исторических событий тоже так себе, средненькая.
Но не могла не обратить внимание вот на что. Несмотря на все перечисленное - фильм-таки получился живой, не удалось его сделать совсем выхолощенным - и эта живость и непосредственность просвечивает даже через идеологические штампы.

Проблема, как известно, в том, что советская власть одной рукой сама себе рыла могилу - прославляя революционное движение прежних времен в качестве якобы своей предшественницы, одновременно почти лукаво давала людям понять, что бороться против неправедной власти - дело хорошее и справедливое, что за свободу можно и нужно сражаться, что сильные мира сего - не боги, а идолы, которых можно и нужно свергнуть. К 60-70-м годам часть интеллигенции уже отлично считывала этот двойственный посыл, а вот в сталинские, в тридцатые годы? Вот фильм 1936 года - практически самый разгар сталинских репрессий. И вот зритель на экране видит и казалось бы может уловить между строк - о том, что вот этот показанный веселый, свободный, нелепый, трагичный, но живой бардак имеет весьма мало общего с тоталитарной мертвечиной сталинской действительности. Что-то как будто пошло не так... какие-то не такие предшественники!

И вот страшно интересно - человек тридцать шестого года это несоответствие считывал, улавливал, воспринимал? Или даже в голову не приходило, а все это лишь позднейшие ассоциации?
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
Декларация "меньшинства" и отлики на нее в тогдашней парижской прессе. Страсти накалились не на шутку (дело происходит 17-19 мая, а 21 мая версальцы ворвались в город). Выкладываю, так как интересно и для игры, и само по себе.

Манифест «меньшинства»

Особым, не допускающим сомнения голосования Парижская Коммуна отреклась от своей власти в пользу диктатуры, которой дала имя Комитета Общественного спасения.
Своим решением большинство Коммуны сложило с себя всю ответственность за наше положение, передав ее Комитету.
Меньшинство, к которому мы принадлежим, поддерживает, напротив, ту мысль, что в момент политической и социальной революции Коммуна должна принять на себя всю ответственность… как бы достойны ни были те, в чью пользу она желала бы отречься от своих прав.Читать дальше?.. )

(ровно в тот же день газета “La Commune” была закрыта постановлением Комитета общественного спасения…)
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
вот такой приказ нашла в книжке.

Приказ военного делегата Клюзере в дни Парижской коммуны.

"Эльзасцы и лотарингцы, находящиеся в настоящее время в Париже, освобождаются от службы в рядах Национальной гвардии по предъявлении документов, удостоверяющих их происхождение.
Военный делегат надеется, что здравый смысл населения избавит его от необходимости входить в подробную мотивировку этой меры.
Военный делегат Клюзере" (про Клюзере и его уникальную биографию см.тут: http://naiwen.livejournal.com/1506607.html)

А я вот недоумеваю. За несколько дней до этого Клюзере издал приказ об обязательной службе в Национальной гвардии всех мужчин от 18 до 40 лет.
а почему уроженцам Эльзаса и Лотарингии исключение и почему все это должны принимать без объяснений? Логически рассуждая, потерявшие родину эльзасцы и лотарингцы наоборот должны быть одержимы жаждой мщения, так сказать, и потому рваться в бой...
какой-то нюанс от меня тут явно ускользает.

Ау, коллективный разум?
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
...или еще раз про удивительное сплетение человеческих судеб.

Ян Непомуцен Мекарский был двоюродным братом последнего польского короля - Станислава Августа Понятовского. Он участвовал в Ноябрьском восстании, после поражения которого эмигрировал во Францию и там женился на француженке, по происхождению из мелких дворян. В тихой французской провинции родилось у них двое детей - Поль (или Паулина) и Луи (или Людвик). Интересна судьба этих племянников короля Понятовского. Читать дальше?.. )
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
... Ученик скульптора, бронзовщик, резчик, чеканщик. Один из первых и самых активных последователей Прудона во Франции (я уже писала о том, что среди прудонистов было много квалифицированных рабочих именно таких - полухудожественных, декоративно-прикладных специальностей). Занимался созданием взаимных кредитных обществ "по Прудону", кооперативных союзов, в 1860-х годах стал одним из активистов первых французских профсоюзов, высказывался за легализацию забастовок, вступил в Интернационал и стал во Франции одним из его руководителей. В 1867 году был впервые арестован властями. На процессе членов парижских секций Интернационала произнес яркую речь в защиту требований рабочих, после которой стал очень популярен, провел в тюрьме несколько месяцев и в дальнейшем еще несколько раз подвергался репрессиям.
В 1868 года на конгрессе Интернационала в Брюсселе поругался с представителями школы Карла Маркса - прудонисты отстаивали сохранение мелкой частной собственности, а марксисты требовали ее полного уничтожения. Но во Франции идеи Прудона пользовались гораздо большей популярностью, чем идеи какого-то немца Маркса.Читать дальше?.. )

И вот, когда версальцы взяли город и после недели боев и расправ все наконец утихло - Тьер в Собрании произнес пафосную речь о победе над мятежниками и о том, что в стране наконец-то воцарились мир и спокойствие. И все депутаты Версальского собрания встали в едином порыве и стали рукоплескать победителю ("Варшава у ваших ног, Ваше Величество!").

... Современники утверждают, что в тот день в Собрании остался сидеть один-единственный человек. Анри Толен.

... В 1880 году Толен был в числе тех, кто голосовал против амнистии коммунарам (но в итоге предложение об амнистии было принято). Впоследствии - видный политик умеренного направления, выступал за легализацию профсоюзов, участвовал в принятии различного социального законодательства.

(я рассказываю в основном об историях нетривиального выбора, а как относиться к героям этих историй - решайте сами)
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
...интересно сложилась судьба Артюра Ранка - в годы Второй империи оппозиционного журналиста. Опять-таки, используя зубодробительную советскую терминологию, Ранк был "буржуазный либералом" или, по другой версии, "буржуазным радикалом" (в разных книгах называют по-разному, а о том, что это не очень совместимые понятия, советским историкам, видимо, в голову не приходило). "Буржуазный радикал" - это даже не неоякобинец (неоякобинцы, по советским меркам, такие конечно слегка отсталые, но все-таки революционеры). В общем, есть более точное указание на то, что Ранк был "гамбеттистом", то есть сторонником известного французского либерального политика того времени Леона Гамбетты. Это была присказка, а сказка вот какая.

Ранк был избран в члены Парижской коммуны и первоначально с энтузиазмом ее приветствовал и даже принимал участие в составлении ее первичных документов и деклараций. Однако спустя две недели он подал в отставку и вышел из числа членов - как считается, протестуя против известного декрета о заложниках (напомню, что в ответ на казни пленных коммунаров в Версале Коммуна приняла декрет о том, что за каждого расстрелянного в Версале пленного Коммуна будет расстреливать троих произвольно выбранных заложников: декрет был принят почти единогласно, но до вторжения версальцев в город не применялся. Причем в заявлении Ранка об отставке никакие заложники не упоминались - он писал просто, что не имеет времени и возможностей и так далее. Однако вроде как никто не сомневается в том, что либерального интеллигента напугала растущая радикализация Коммуны.

Вскоре Ранк оказался в составе так называемой Лиги защиты прав Парижа. Это было такое объедение этих самых "буржуазных радикалов" - ну то есть на деле в основном либеральной интеллигенции, умеренных республиканцев из числа средних классов - таких, которым оказалось не по пути ни с Коммуной, ни с Версалем. Коммуна была для них слишком радикальна, а Версаль - слишком реакционен. Однако, что интересно, люди эти оказались вовсе не "мягкотелыми" (как любила иронизировать по этому поводу советская историография), а весьма активными и деятельными. Два месяца делегаты Лиги метались между Парижем и Версалем, пытаясь организовать мирные переговоры или хотя бы перемирие для эвакуации мирных жителей из обстреливаемых районов (однажды им действительно удалось организовать перемирие на сутки и эвакуировать жителей разрушенной деревни Нейи, но потом бомбардировки возобновились). И, в общем, опять-таки без всякой иронии эти люди нехило рисковали - как минимум мотаясь туда-сюда под обстрелом; но главное тем, что им в любой момент могло прилететь от обеих сторон: в Версале делегатов Лиги считали как минимум пособниками мятежников, а в Париже - предателями народных интересов и подлыми примиренцами. И вроде даже кого-то арестовать успели.

А дальше опять-таки удивительная история. Когда версальцы ворвались в город, в Париже начались пожары. В числе прочего одной из первых загорелась Ратуша, в здании которой собственно два месяца заседала Коммуна. И вот в какой-то момент к вчерашним депутатам Коммуны, которые из Ратуши перешли к этому времени в другое здание (а часть разбрелась кто на баррикады, кто в бега) кинулся Ранк с криком: "Архивы! Архивы Коммуны в Ратуше! Это же НАША история"
В общем, из горящего здания никто не подумал эвакуировать архивы - включая протоколы заседаний, проекты декретов и все вот это вот. То ли не успели, то ли вообще в голову не пришло, или не до того было. И вот бывший депутат Ранк оказался единственным, кому спасение уникальных, в сущности, исторических документов пришло в голову. Далее, не найдя поддержки, Ранк с риском для жизни ринулся в грозящее обвалиться здание и начал вытаскивать оттуда архивы и перетаскивать их в безопасное место. В общем - те протоколы заседаний, которые были в ХХ веке изданы, и многие другие документы - вот их все спас тридцатилетний либерал Ранк, весьма далекий от социально-политических идей Коммуны.

... Ранк уцелел во время Кровавой недели и вскоре после подавления Коммуны в Париже прошли муниципальные выборы, на которых Ранк был избран депутатом. Однако газеты правого толка подняли вой на тему о том, что Ранк не может быть депутатом, потому что в дни восстания его... видели на баррикадах. Вероятно, Ранк действительно в последние дни присоединился к коммунарам и сражался. По доносу его попытались арестовать, но он имел связи и успел выехать в Швейцарию. Спустя два года, в 73 году (!) военный суд ЗАОЧНО приговорил Ранка (к этому времени благополучно устроившегося журналистом и переводчиком в Швейцарии) к смертной казни (см.предыдущий пост).

После амнистии Ранк вернулся во Францию. Избирался на различные должности в Сенат и в местные органы власти. До конца жизни (умер в 1908 году в возрасте 78 лет) оставался журналистом и политиком либерально-демократического (умеренно-левого) толка. В отличие от скандального Рошфора, Ранк считался человеком тихим и исключительно порядочным. Выжившие коммунары постоянно поддерживали с ним отношения и приглашали его на свои встречи.

(картинку с этого сайта вставить не могу, не знаю как)
raisadobkach: (Default)
Как известно, в Российской империи суды по политическим процессам любили выносить приговоры "с запасом". Чтобы всегда была возможность для проявления монаршего милосердия. То есть приговаривают, например, "к смертной казни отсечением головы" три десятка человек, а потом добрый государь - раз и заменил на вечные каторжные работы. Ну а четвертование можно милостиво заменить на повешение.

И при этом в ходе баллотировки, так сказать, самих этих приговоров судьи дают полную волю своей фантазии. Особенно в первой половине 19 века - когда процесс, так сказать, еще не отлажен и не формализован, действует одновременно куча архаичных законов и есть возможность резвиться с формулировками. Мышь в своем посте про Оржицкого на днях приводила примеры формулировок в баллотировочных листах Верховного уголовного суда (к сожалению, я с работы не могу дать ссылку на жж, ну может кто-то кинет в комменты). И вот всегда интересно, вот эти почтенные старцы, которые старательно выводят на листках "казнить лютою казнию", "четвертовать, а потом колесовать" (или наоборот, не помню) и подобное - они, когда пишут, все-таки рассчитывают на то, что приговор будет смягчен и понимают это, или они вот прямо-таки так и видят очами своей души, как со злодеем-преступником проделывают все вот это, что они тут понаписали? Ужасно интересна эта людская психология.

Но есть еще одна любопытная психологическая вещь в этом вопросе, о которой обычно не говорят. А именно - заочный приговор. Человека можно заочно приговорить к смертной казни, даже если он находится вне досягаемости, так сказать, правосудия. Например, по процессу декабристов был заочно приговорен к "отсечению головы" (то есть по первому разряду) уехавший еще несколько лет назад в эмиграцию Николай Тургенев (а в чем таком особенном виновен эмигрант Тургенев, почему его юридически приравняли к людям, которые вывели полки на площадь и непосредственно занимались подготовкой вооруженного восстания? Вероятно, злополучное совещание 1820 года ему ставили в вину).

Ну вот. А теперь представьте себе - Ноябрьское восстание. После поражения восстания тысячи народа успели уйти в эмиграцию. А потом их заочно судят Верховным уголовным судом и суд выносит приговоры: несколько десятков человек к четвертованию, несколько сотен человек - к "отсечению головы". Заочно. Конфирмации не последовало. Причем это тоже уже, так сказать, окончательные формулировки - а интересно, в процессе баллотировки чего там еще понаписали и сколько при этом удовольствия получили господа судьи?

И вот интересно, я обнаружила, что это была не единственно российская такая практика. Например, после поражения Парижской коммуны версальские военные суды развлекаются точно таким же способом. Куча народа успела смыться в эмиграцию - кто в Англию, кто в Швейцарию, кто в Бельгию. Но их судят военным судом и очень серьезно так выносят смертные приговоры. Кто более виновен - того на гильотину. Ну а менее виновных - банально к расстрелу. Заочная гильотина, бугага.
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)

Трагично сложилась судьбы двух польских эмигрантов – Адольфа Розвадовского и Михала Швейцера, расстрелянных в Париже версальцами в дни Кровавой недели «по ошибке». «Одним из самых ужасных эпизодов была казнь Розвадовского и Швейцера», - писал в своих воспоминаниях Владислав Мицкевич (сын поэта, проживавший все время в Париже и бывший свидетелем событий).

Вот как рассказывает про этот эпизод уже известная нам Луиза Мишель:
«В ночь на 26-е мая в доме номер 52 по бульвару Пикпюс сидели за чаем два старых поляка, поселившихся в Париже еще с эмиграции 31 года. Старики рассказывали друг другу о событиях дня, в которых, по возрасту, уже не могли принимать участия. Будь иначе – они, несомненно, оказались бы на стороне версальцев, среди которых находился любимый племянник одного из них по имени Швейцер; другого старика звали Розвадовский. Приятели знали, что регулярная армия, где племянник служил лейтенантом, уже завладела этой частью города, поэтому они решили поставить на стол еще третью чашку: в надежде, что молодой человек, быть может, забежит к ним.
Пока старики мирно беседовали за своим чаем, к дому подошли солдаты, и – как всегда делали – стали допрашивать консьержа; тут же был и офицер.
В квартире, рядом со стариками, помещались еще двое жильцов. Они были сторонниками Коммуны и все время прислушивались к разговору поляков – боясь, как бы те на них не донесли.
- Нет ли у вас здесь иностранцев? – спросил офицер у консьержа.
- Да, господин офицер, - ответил тот почтительно, - у нас в номере 5 живут двое старых поляков. Read more... )

raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
http://naiwen.livejournal.com/1562757.html
Вот есть в мемуарах и источниках такая деталь: перед казнью атеист Ферре принял у себя католического священника. Дальше мнения расходятся (может, кто-то что-то слышал или нет, ил священник о чем-то рассказывал - не занималась, естественно, тем, чтобы проследить источники информации): вот одни пишут, что Ферре сказал священнику "я атеист и в духовном утешении не нуждаюсь, но мы можем просто беседовать, как друзья". Отказался от исповеди и причастия и час вполне мирно разговаривал со священником на разные темы.
А другие пишут, что Ферре в последний момент жизни все-таки исповедался и причастился.
И тут же комментарии с оценками, в зависимости от собственной позиции пишущего. Либо "вот какая сволочь атеист, даже перед смертью не покаялся". Либо "даже такой несгибаемый революционер проявил слабость и дрогнул". Либо даже "вот какой подлый лицемер, всю жизнь был атеистом, а перед смертью изменил своим убеждениям".
Удивительно все-таки стремление всех расставить в правильные клеточки и всем выставить правильные оценки по поведению.

PS Как было на самом деле, я не знаю. Ни тот, ни другой вариант меня бы не удивил и не покоробил.
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
... Теофиль Ферре, о котором шла речь в предыдущем посте http://naiwen.livejournal.com/1562098.html, отнюдь не был невинной овечкой. Собственно, именно бланкисты Риго и Ферре руководили репрессивным аппаратом Коммуны (против которого регулярно пыталась восставать фракция прудонистского меньшинства, обвиняя Риго и Ферре в произволе, необоснованных арестах, бессмысленной подозрительности и так далее).
Вообще бланкисты мне, признаться, не симпатичны в целом - они как-то слишком подозрительно напоминают большевиков (мое сердце в этой истории принадлежит анархистам). Но тут ведь как... люди-то разные. Если Риго был человеком... я бы сказала, сомнительных моральных качеств, то Теофиль Ферре был, если можно так выразиться, рыцарем-идеалистом "из чистой стали". Собственно, если существует типаж "фанатиков революции" (который НА САМОМ ДЕЛЕ встречается гораздо, гораздо реже, чем о нем принято говорить) - то вот именно Ферре был человеком, наиболее приближенным к подобному типу. Ну, помимо прочего, Ферре был очень молод - в свои двадцать пять лет он был самым молодым членом Коммуны.
Именно Ферре был ответственен за решение о расстреле первых шести заложников. Когда 24 мая взбудораженная зверствами версальцев разъяренная толпа явилась к тюрьме и потребовала расстрелов, то тюремное начальство за разрешением на все еще беспрецедентную акцию обратилось именно к Ферре - одному из руководителей аппарата общественной безопасности (впрочем, регулярные службы Коммуны к этому времени уже практически перестали существовать). По словам свидетелей, Ферре совершенно спокойно и без лишних слов подписал приказ, а когда толпа стала требовать выдачи на расстрел также архиепископа Дарбуа, Ферре столь же хладнокровно подписал "...и архиепископа".

И вот что же, как вы думаете, делает этот "железный человек революции", который только что подписал приказ о расстреле шести заложников, что он делает дальше? Город горит. Кругом хаос, ужас и разруха. Подожжено (возможно, по приказу самих же бланкистов, хотя это не было доказано) здание префектуры полиции, и огонь вот-вот перекинется на здание тюрьмы, откуда только что увели на расстрел шестерых заложников и в котором в это время находилось еще несколько сотен заключенных, ожидавших своей участи по самым разным обвинениям - от шпионажа в пользу Версаля до мелкой уголовки. Читать дальше?.. )

Правительство не разрешила выдать тела казненных ни Марии Ферре, ни семье Росселя, несмотря на их мольбы (предсмертное письмо Росселя я приводила здесь: http://naiwen.livejournal.com/1483490.html).
Осиротевшую Марию приютила и увезла из города семья Россель, связанная с ней общим горем. Сестры казненных: Сара и Белла Россель и Мария Ферре - никогда не вышли замуж.

Profile

raisadobkach: (Default)
raisadobkach

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16 17181920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 02:40 am
Powered by Dreamwidth Studios