raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
про то, что люди бывают проблемные и беспроблемные, и что проблемных нужно исключать из "производственных цепочек".

Я вот подумала - с одной стороны, наиболее беспроблемным работником = "участником производственных цепочек" должен являться робот. Роботу не требуются отпуска и больничные. У него наверняка нет депрессий, хронических болезней, вредных привычек, усталости, нервных срывов, семейных скандалов, требующих дома ухода лежачих родителей и/или детей-инвалидов, сложных нравственных исканий, кризиса среднего возраста, тяжелого характера и всего такого прочего, что делает работу с людьми такой неудобной.

С другой-то стороны, если робот вдруг сломался - то он сломался. Хочешь или не хочешь, а придется потратить время и/или деньги на ремонт или замену. Потому что никак нельзя воззвать, например, к совести робота, его моральному долгу, чувству ответственности. Нельзя припугнуть робота экономическим кризисом и тем, что "кому ты нужен после сорока лет". Нельзя наказать робота штрафом или наоборот, нельзя его поощрить грошовой премией и/или фотографией на доске дочета. Нельзя попрекнуть робота тем, что он "ленивый совок". Нельзя робота взять на "слабо". Нельзя польстить самолюбию робота. Нельзя пообещать роботу златые горы и повышение по службе, если он еще напряжется сверх силы.

В сущности, с помощью нехитрых манипуляций из человека можно извлечь гораздо больше скрытых резервов - "ну кисонька, ну еще капельку". Даже из сломанного и проблемного. Пока уж совсем не сломается. Вот примерно это и имеют в виду, когда говорят "хочу беспроблемные звенья производственной цепочки". Тоже выбор, конечно.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
в сериале "Французский город", о котором я уже писала (меня на него успешно подсадил Денна, а я потом подсадила еще кучу народа, отличное все-таки сериалище) есть в числе прочего такой почему-то зацепивший меня эпизод.

Вот война, вот подпольная коммунистическая ячейка (очень хорошая у них эта сюжетная линия коммунистической ячейки). И в ней очень разные люди. Один из главных героев сериала - Марсель Ларше, родной брат мэра этого города - искренний, чистый и честный человек. Но руководит этой коммунистической группой некто "товарищ Эдмон" - эдакий кондовый сталинюга, неумный догматик, который каждый раз озвучивает своим подчиненным очередную "единственно верную линию партии" (как правильно сказала недавно Нина в своем посте, "колебался вместе с линией партии"), и эта единственно верная линия у них там меняется каждые два месяца - сначала товарищ Эдмон учит товарищей, что пока действует советско-германский пакт Молотова-Риббентропа, то "у нас главный враг спекулянты, а вовсе не немцы" (товарищи фигеют, но терпят), потом еще что-то. Ну вот, наконец, Гитлер напал на СССР, теперь нужно бороться с немцами. И вот приходит Эдмон и рассказывает им - такая установка партии, что нужно совершать одиночные теракты против немцев, причем "с классовой точки зрения" нужно убивать не любых немцев, а только офицеров (потому что немец-солдат - а вдруг он наш брат-рабочий? Это нехорошо). Товарищи - и Марсель в первую очередь - приходят первоначально в некоторое недоумение - мол, ну убьем мы даже одного офицера, что дальше? На его место пришлют нового, а убийство будет использовано как повод для репрессий против наших же товарищей-коммунистов и против населения вообще.
- Товарищи, это приказ, партия велела - значит нечего тут рассуждать. И вообще, для нас это выгодно, если немцы начнут репрессии - чем больше будут зверствовать немцы, тем больше народа побежит в наши ряды (отличная логика, ничего не скажешь)
В общем, Марсель голосует против, но решение принято, и Марсель вызывается стать одним из террористов (потому что раз уж надо и решено, то лучше он возьмет на себя самое трудное, чем кто-то другой).

И вот после некоторых приключений они убили немецкого офицера, одного из подельников немцы схватили и запытали до смерти, Марсель спасся. Естественно, тут же начинаются расстрелы заложников, немцы запугивают население. И вот уже после гибели заложников Марсель приходит снова на подпольное совещание, а там Эдмон говорит:
- Товарищи, партия признала, что террористические акты были ошибкой. Теперь у нас другая установка - ты, Марсель, должен скрыться и сделать вид, что ты не имеешь никакого отношения к происшедшему. Партия не берет на себя ответственность за теракт.
- Эээ... - говорят люди, - да вы не охренели ли? Вчера вы приказали убивать, а сегодня говорите, что это была ошибка? А как же жертвы, а ради чего в таком случае, к чертовой матери, погибли наши товарищи? (немца-то не жалко, а вот своих расстрелянных и замученных... оно как бы...)
- Ничего не поделаешь, товарищи, такой приказ партии. Линия изменилась. (не помню там, на что у них в этот момент изменилась линия).

И вот дальше Марсель бредет в трансе, и видно , что ему очень плохо и хреново, что его от всего этого плющит и корежит, но он вынужден подчиниться, и он должен сам себе как-то это объяснить, найти смысл в происходящем. И он находит какой-то подвал в качестве убежища, там есть радиоприемник, он ловит английское радио. И внезапно слышит из радиоприемника голос Де Голля, который говорит:
- "Убивайте немцев! Убивайте их повсюду! Пусть они знают, что не смеют ходить по нашей земле!"

... И вот этот внезапно очень сильный, взрывающий момент, когда большой сильный человек отворачивается к стене - и плачет слезами радости и облегчения...
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 Это я некоторое время назад написала про фильм "Армия теней" (про голлистское сопротивление во Франции). А сегодня я прочитала книжку (документальный роман) Жозефа Кесселя, на основе которой был снят этот фильм. Книга мне больше фильма понравилась, хотя строгая документальность книги, написанной  и изданной в 1943 году (то есть даже не по "горячим следам", а прямо во время событий), вызывает у меня определенные сомнения.
Но сильнее всего меня впечатлила даже не книжка, а биография самого Кесселя. Ну то есть я ничего про него не знала, кроме того, что это такой французский писатель и журналист, участник Сопротивления. И один из соавторов "Песни партизан".
А у него, между тем, оказалась крайне затейливая биография.
Дело в том, что Кессель родился в Аргентине (уже интересный зачин, да?) - но все еще интереснее. Его отец был врачом, евреем из Вильно, мать - дочь оренбургского купца (тоже еврея - видимо, купца 1 гильдии, раз получил возможность жить вне черты оседлости). И в общем эта парочка его родителей в конце XIX века уехала приключаться в Аргентину. Как раз в те годы было создано Еврейское колонизационное общество, которое должно было помогать евреям эмигрировать из тех стран, где она подвергаются различным притеснениям - и организовывать сельскохозяйственные колонии в разных частях света. И вот это Еврейское колонизационное общество основало несколько десятков сельских еврейских колоний, в основном в Канаде и в Аргентине. Но проект не увенчался особым успехом: большинство евреев-переселенцев предпочитало селиться в городах, а не заниматься сельским хозяйством. В итоге некоторые начали возвращаться обратно. Вернулись обратно в Россию и супруги Кессель - уже с маленьким сыном. В 1905-1908 году они жили в Оренбурге. Но после поражения революции 1905 года и наступившей реакции по стране прокатилась волна еврейских погромов. Вскоре после этого семейство эмигрировало во Францию и поселилось в Ницце. В Ницце Жозеф Кессель закончил лицей, а затем учился в Парижском университете.
Дальше у него тоже была очень бурная биография. Он увлекся авиацией, закончил курсы, добровольцем записался во французскую военную авиацию и прошел сражения Первой мировой войны. После этого он в 1918 году добровольцем записался в экспедиционные войска и в годы Гражданской войны в России участвовал в интервенции на Дальнем Востоке (уже в глубокой старости записал свои мемуары о временах своего пребывания во Владивостоке в годы Гражданской войны; переведены на русский язык они были только недавно, в постсоветское время). Он свободно владел русским языком и в 1920-х годах сотрудничал с газетами русской белой эмиграции (в частности писал очерки для газеты, которую издавал бывший кадет Павел Милюков). Так началась его писательская и журналистская карьера. После этого его еще долго носило по свету: он ездил репортером в Ирландию, которая боролась за независимость от Британии. Мотался по африканским колониям. Во время Гражданской войны в Испании был там военным корреспондентом, поддержав республиканскую сторону. Начало Второй мировой войны встретил военным корреспондентом во французских войсках,  а после капитуляции Франции бежал в Англию, где вскоре присоединился к Де Голлю и вел передачи "Свободной Франции" на радио. Собственно, вот таким вот образом он и оказался связан с французским Сопротивлением, о котором прямо во время войны и после войны написал серии очерков.
После войны он женился на ирландке, которая страдала алкогольной зависимостью. Это побудило Кесселя принять активное участие в деятельности обществ Анонимных алкоголиков и начать писать о них репортажи. Затем он вновь возобновил свою бурную репортерскую деятельность: присутствовал на судебном процессе над маршалом Петэном, на Нюрнбергском процессе, был один из первых получивших визу для визита в только что созданное государство Израиль и совершил туда путешествие, ездил в Бирму, в Афганистан. Оставил после себя кучу всякой беллетризованной публицистики. Дожил до 80 лет.

И да, почему-то как не копнешь какого-нибудь деятеля французской культуры, так обнаруживается, что он и вовсе не вполне француз :))

В "Армии теней" (и в книге, и в снятом по книге фильме) рассказывается такой мрачноватый (может быть и подлинный) эпизод. Некая Матильда - активная участница Сопротивления, исходно простая баба с большой семьей и кучей детей, старшей дочери 17 лет. И вот эта женщина, когда решила связать свою судьбу с подпольем и перешла на нелегальное положение, совершила множество успешных операций, была очень активной участницей и все такое. И в своей подпольной работе допустила только одну ошибку, связанную с материнской сентиментальностью: носила с собой фотокарточку своих детей. И вот когда гестапо ее наконец арестовало, они эту фотокарточку нашли. И предложили женщине выбор: либо ты нам выдашь всех участников Сопротивления, которых знаешь (а она знала, очевидно, много), либо твоя дочь поедет в Польшу в бордель для немецких солдат, возвращающихся с Восточного фронта. И вот дальше собирается группа участников Сопротивления и обсуждает, что им делать, потому что их судьба зависит от решения этой Матильды. У женщины фактически нет выбора, если она хочет спасти свою дочь: она не может отказаться сотрудничать с гестапо, она не может бежать, она не может даже покончить с собой, так как немцы ее об этом тоже предупредили.  Дальше становится известно, что Матильда вышла на свободу, и что немцы арестовали троих подпольщиков (видимо с ее слов).
И вот руководитель подполья говорит: мы должны устранить Матильду ("но это невозможно! после всей ее самоотверженности! после того, как она нам оказала столько услуг") - нет, вы не понимаете! Мы должны устранить Матильду, потому что она сама этого хочет.
- Как так?
- Ну понимаете, это же для нее единственный выход. Она дала понять немцам, что готова на сотрудничество, вышла на свободу, сдала кого-то не самых важных. И теперь она ждет, что мы ей поможем не стать предательницей.
В общем, выбора у подпольщиков нет, руководитель отдал приказ. Женщину находят и одним выстрелом устраняют. Хотела она этого в действительно или нет - остается неизвестным.
В подполье, конечно, случалось и не такое, но вообще говоря эта сцена в качестве финального эпизода книги и фильма производит тяжелое впечатление формата "все напрасно". Может сам автор и не хотел этого сказать (но 43 год!)
Однако какое "изящное" решение со стороны гестапо! Не "мы убьем твою дочь", а мы отправим ее в солдатский бордель. И, в общем, все все понимают, что материнское сердце такого не выдержит. Лучше бы убили.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 Во френд-ленте случился любопытный разговор: http://taki-net.dreamwidth.org/2551089.html вот здесь, если очистить разговор от идеологических пристрастий (хотя вряд ли его так уж можно очистить), то можно описать его более общей проблематикой: насколько можно отдыхать в местах недавних войн, трагедий, тоталитарных режимов и какие эмоции человек при этом может испытывать? В частности, например, при мысли о том, что местное население, возможно, соучаствовало в преступлениях или еще как-то поспособствовало?

Вот мне вспомнился такой личный пример. Во время предыдущего кризиса мне пришлось одно время подрабатывать редактором для некоего культурологического-страноведческого портала, в частности, мне досталось писать и редактировать статьи по истории Камбоджи. Я совершенно ничего про это не знала (ну так, помнила что-то краем уха) и, в общем, вся эта история Камбоджи, как средневековая, так и новейшего времени, оказалась для меня откровением. В общем, я потом долго бегала и рассказывала всем, что такое режим Пол Пота и с чем его едят - так меня впечатлило прочитанное :(
Но одновременно с историей режима Пол Пота там была информация про средневековые буддистские памятники, храмы, Ангкор-Ват, все вот это вот. Вот Ангкор-Ват в Википедии, если кто не знает: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D0%B3%D0%BA%D0%BE%D1%80-%D0%92%D0%B0%D1%82

В общем, эти храмы меня тоже впечатлили. И когда я на следующее лето решала, куда поехать на море с ребенком (это было еще время, когда я ездила с ребенком на море, сейчас-то уже давно не езжу), то была в числе прочего мысль поехать в Камбоджу для разнообразия, благо путевки туда продавались относительно недорого (не знаю, как сейчас). Ну и заодно там по экскурсиям поездить, посмотреть этот Ангкор-Ват и прочие древности. Вообще-то я не увлекаюсь азиатской экзотикой, и всегда езжу отдыхать только в Европу, но тут уж раз сама читала, сама писала, стало интересно, захотелось посмотреть. В общем, прикидывала и подумывала.
Остановила меня вот какая мысль. Я внезапно осознала, что после прочитанного про режим Пол Пота... не смогу видеть местных жителей. Потому что... вот посудите сами. Режим красных кхмеров - это 1975-79 годы. Учитывая, что эти деятели ухитрились укотрупить за четыре года, по разным оценкам, от 20% до 30% своих собственных жителей - становится как-то особенно очевидно, что уничтожение шло при активном соучастии этих самых местных жителей. Это не иноземные захватчики, не таинственные инопланетяне - это, увы, то, что люди сделали сами с собой. И вот - годы. Опять-таки учитывая, что основной опорой режима Пол Пота были подростки 14-17 лет, то получается, что сегодня это люди - чуть старше меня. Понимаете, не 90-летние бывшие нацистские и сталинские преступники, которых сегодня иногда привлекают к суду, что вызывает у меня каждый раз чувство брезгливого недоумения - ну куда уже этих судить, в маразме и деменции? А тут - еще вполне дееспособные, крепкие пожилые люди предпенсионного возраста, не трясущиеся альцгеймеры, а в здравом уме и твердой памяти. И их МНОГО. И они ходят по улицам со своими непроницаемыми азиатскими лицами, и совершенно невозможно угадать, сколько крови у каждого такого прохожего на руках. Ииии... и как вот в это окружение приехать и осознавать это?

Вот после этого я решила, что пожалуй Ангкор-Ват обойдется как-нибудь без меня... еще много лет, надо полагать. Во всяком случае вряд ли я доживу до такого времени, когда такая поездка меня бы не покоробила. Ну как-то так.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 вот в предыдущем посте некоторые задавали вопрос: нашли доносчика или не нашли?
Как я понимаю, доносчика так и не нашли. Не факт, что сами немцы знали имя доносчика.
И вот так подумать: а на что, собственно говоря, рассчитывает анонимный доносчик, какая у него мотивация? Если доносчик пишет под своим именем, тогда он может рассчитывать на вознаграждение, например. Гадко, но понятно.
А аноним? Вот известны примеры, когда в  СССР во время сталинских репрессий люди писали доносы, например, чтобы завладеть комнатой в коммуналке у арестованного соседа или еще каким-то имуществом. Но в этом случае у тебя должна быть хоть какая-то относительная уверенность в том, что комната достанется именно тебе.
Но во Франции ведь это все не так просто делается. Вот донес какой-то аноним на этих фермеров Порта, что они участвуют в Сопротивлении. И что? Он рассчитывал завладеть их фермой? Или ему лично эта семья Порта перешла дорогу (коз своих пасла на его поле, не знаю, что еще)?
Или вот просто душа у человека горит за справедливость?

Ну просто... ну вот даже для игры, например - ведь должны быть какая-то логика в человеческих действиях.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 (продолжаю размышлять про всякое).
 
Или об осмысленности и неосмысленности сопротивления в каждом конкретном случае.
 
Задают, например, вопрос: а какие цели ставила Германия в отношении Франции в годы войны? Вот если например полное уничтожение французского народа - тогда, конечно, нужно сопротивляться любой ценой, потому что хуже уже не будет.
Но дело в том, что нацисты, конечно, не ставили целью поголовное уничтожение французского народа. Более того, даже цели поголовного уничтожения русского (польского, других славянских) народа они не ставили - это скорее издержки старой советской пропаганды. Целиком они планировали только евреев уничтожить - и то к этому решению пришли не сразу. Попросту жизнь француза ценилась гораздо ниже, чем жизнь немца. Жизнь русского или поляка - это еще разы ниже. А жизнь еврея не стоила практически ничего вообще (на восточных территориях почти с самого начала, а потом и на западных). Но парадокс в том, что при этом для фактически любой территории, от самых страшных до "почти мирных" ("ну подумаешь, полмиллиона человек" - как любят у нас часто оценивать) - это немножко похоже на рулетку с неопределенными шансами. Даже на самых "проблемных" территориях у рядового обывателя (если он не еврей и не активный участник Сопротивления) все-таки гораздо больше шансов пережить войну, чем не пережить (вероятность сильно больше 50%). И даже на самых спокойных территориях есть ненулевой шанс попасть под раздачу. Причем это мы сегодня владеем хоть какой-то кривенькой статистикой и можем оценить эти шансы в разное время для разных групп на разных территориях (тот самый процент погибших, например). А человек, живущих внутри ситуации, он эти шансы вот так вот в процентах оценить не может и таких подсчетов не ведет. Более того, мы понимаем, что если например где-то жертвы гражданского населения составили 1%, то резонанс шокового влияния на общество - гораздо выше одного процента. Потому что у любого погибшего есть семья, соседи, друзья, коллеги и они оказываются эмоционально вовлеченными в потерю. И это эмоциональное вовлечение в свою очередь может вызывать у окружающих разные эмоциональные последствия - либо страх (и соответственно желание сидеть как можно тише, затаиться и не двигаться), либо протест (и соответственно желание взять дубинку или что-нибудь такое в руки).
 
С другой стороны нужно, мне кажется, учитывать еще один момент. Пресловутая цена человеческой жизни была разная в разных странах. Это отношение, сформированное предшествующей историей. Например, на территориях СССР после всех войн, революций, гражданской войны, красного и белого террора, репрессий, массового голода - после всего этого цена человеческой жизни в принципе резко ухнула вниз. Несколько миллионов погибших - это такая почти естественная норма жизни, которая за какой-то гранью уже не воспринимается, как трагедия. Вот если мы возьмем (на противоположном конце провода) какую-нибудь Данию и посмотрим: статистика нам говорит, что в Дании погибло по разным оценкам от 1000 до 2000 мирных жителей, а всего - 0.08% (Это самое маленькое число и процент в оккупированной Европе). В том числе (читаю данные во французской википедии): "629 гражданских жертв репрессий нацистов и 427 человек, убитых в ходе военных действий" (а вот участники сопротивления здесь идут как военные потери: "797 участников сопротивления"). Так вот, для мирной Дании, в которой уже пару веков не было крупных войн и серьезных социальных потрясений (или были? я не слишком разбираюсь в истории Дании, но навскидку ничего такого не припоминается), эта тысяча погибших была наверное абсолютным шоком и трагедией чудовищных масштабов. Они никогда, со времен седого Средневековья, не видели подобного варварства, их историческая память не вмещает 629 расстрелянных гражданских жителей (уж наверняка у них эти люди известны поименно и точно посчитаны, а не "миллион туда - миллион сюда"). В этом смысле вот Франция, наверное... занимает такое промежуточное положение. Что такое человеческая жизнь во Франции, которая на протяжении полутора веков пережила четыре революции, красный террор, белый террор, тяжелые кровавые войны на своей территории - и, учитывая радикализм местных деятелей (причем зачастую и "слева" и "справа"), в общем, надо признать, что в этих краях не очень-то считались с человеческой жизнью. Зачастую идеалы и принципы были важнее. И вот в этих условиях для них примерно полмиллиона погибших во Второй мировой (при том, что в Первую мировую у них погибло больше!) - это как? Как это воспринимает для себя рядовой обыватель - "ужас, какие потери" или "подумаешь, бывало и хуже"? Вспоминая частные разговоры с разными людьми, я бы сказала, что скорее первое - "незабудемнепростим" и пепел Орадура стучит в их сердце. Но насколько это следствие так сказать "государственной пропаганды", а насколько реальная историческая память "изнутри" (а мы знаем, что это не всегда совпадает) - очень сложно сказать.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Одна из основных этических проблем, связанных с любым движением Сопротивления (ну я в данном случае конкретно про Вторую мировую, хотя оно достаточно универсально и ко многому относится) - это дилемма формата "вот вы завтра что-нибудь взорвете / убьете немецкого офицера etc. - а завтра немцы в отместку расстреляют сотню гражданских заложников / сожгут деревню и так далее" (степень треша может варьироваться в зависимости от страны и степени жесткости оккупационного режима).
И, в общем, люди должны хорошо подумать каждый раз, что лучше - сидеть тихо, сложив лапки (и тогда вдруг тихо-мирно доживем, пока нас освободят и сохраним силы и людей) или бороться, подставляя гражданских обывателей (которые под эту борьбу, возможно, вовсе не подписывались). Конкретный счет, вероятно, предсказать очень сложно. Погуглила ради интереса потери во Второй мировой войне - численность и процент погибших гражданских в разных странах Европы и попытаться сопоставить это с интенсивностью Сопротивления/партизанского движения в той или иной стране - данные не однозначные, и к тому же сложно сказать, где тут причина, а где следствие: усиленные репрессии вызывают рост сопротивления в стране, или наоборот, усиление сопротивления в стране вызывает рост репрессий?

При этом существует тенденция перекладывать на сопротивленцев/партизан ответственность за расправы с гражданским населением. Например, Тимоти Снайдер в "Кровавых землях" грешит такими оценками. А из моих френдов здесь - Курт тоже любит писать подобное.

Сама я такой точки зрения не разделяю (если оккупационный режим способен в отместку за действия партизан расстрелять гражданских заложников, то это как раз такой режим, под которым надо не сидеть тихо, а бороться всеми мерами). Но нельзя сказать, чтобы ответственности руководства движения сопротивления - тех, кто принимает решения о тех или иных боевых или иных акциях - вовсе не существовало. Например, с одной стороны, есть такая информация, что советское командование специально провоцировало партизанское движение, а если в ответ немцы усиливают репрессии - тем лучше, население будет злее и скорее побежит в партизаны. Даже в том же сериале "Французский город", там одна из сюжетных линий - подпольная коммунистическая ячейка, руководитель которой - ярый сталинист, излагает соратникам "линию партии" и когда возникает очередной такой спор - мол, мы же подставляем местное население! - он им отвечает: дескать, тем лучше, чем больше немцы будут расстреливать мирных жителей, тем больше народа вступит в наши ряды. Ну и там внутренний конфликт на этом фоне, поскольку естественно не все разделяют такую точку зрения.

С другой стороны, когда в той же Франции во второй половины войны развилось уже серьезное Сопротивление, то люди именно из внутреннего сопротивления все время клянчат, просят у союзников и у эмигрантской "Вольной Франции" оружие - дайте, дайте нам оружие, мы хотим сражаться, мы хотим настоящей борьбы! А им не очень-то дают и все время их сдерживают - ждите, ждите, ждите. Ваша борьба обойдется лишней кровью. Ждите, пока вас освободят, копите силы, не подставляйте людей понапрасну. А в советских учебниках и статьях пишут, естественно, примерно так: подлые английские/американские/прочие империалисты нарочно не давали оружия борцам за свободу внутри страны, так как боялись прихода коммунистов к власти. В общем, да - наверное, и этого боялись тоже. Но не все так просто и однозначно.

А вы как считаете? Несет ли ответственность движение Сопротивления за жизнь гражданских обывателей, которые могут подвергнуться репрессиям в ответ на действия партизан/подпольщиков?

(Пишу потому, что на игре явно должна найти место эта этическая дилемма, вот еще вопрос, как ее обыгрывать).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
вынесу ветку из комментов у Больдога.
http://boldogg.livejournal.com/227636.html?thread=6202676#t6202676

я считаю, что единственное правильное решение здесь - отказаться выбирать. Не потому, что жизнь имеет абсолютную или не абсолютную ценность, а потому, что в этой ситуации тебя пытаются сделать соучастником чужого людоедства и переложить на тебя ответственность за чужое решение.

(это я все сериал "Французская деревня" смотрю, уже без субтитров. Вообще это только в кино хорошо такое решать).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
(продолжаю размышлять о разном).

Вот когда Индрая и другие говорят - сделайте игру про войну в Прибалтике/Украине/в общем, вот в тех регионах, которые оказались между Сциллой и Харибдой - вот я понимаю, что не могу. В этой точке на меня находит ступор и какая-то грань, которую я не в состоянии перейти. Потому что здесь предлагается отыгрывать абсолютно патовую, абсолютно депрессивную ситуацию, не имеющую (во всяком случае в реальной истории) вообще никакого выхода. Любой вариант плох, любой выбор тупиковый, на выходе - абсолютная безнадежность. Люди не получили ни победы, ни катарсиса. Разве что, действительно, в режиме какой-то абсолютной альтернативки это все переиграть.
(Любопытно при этом, как отложился в голове "Варшавский крест", потому что он отложился НЕ ТАК, хотя там тоже разыгрывалась патовая безвыходная ситуация - но про это я может быть соберусь написать отдельно, потому что полноценного отчета я тогда так и не породила).
Проиграть ситуацию с войной во Франции... ну... как минимум, не так депрессивно. Люди же все-таки избавились от упырей и вернули себе свою страну, хоть и долго раскачивались. Тут, конечно, многие могут иронически возразить - дескать, вернули-то не сами, вернули англо-американские войска. А Сопротивление сыграло в победе 0.5% успеха (или как мы это можем измерить?)
Ну у нас же все-таки игровой мир. И в нем смещаются какие-то акценты. И какие-то печальные вещи остаются за кадром - например, бритые налысо женщины, которых водили на позорных поводках и плевали в лицо. Да, гадко, да, мерзко, да, война пробуждает худшее в человеке. Ну вот есть точка, перед которой нужно остановиться. В кадре есть то, что люди выиграли, и сумели объединиться, и удивительным образом не перегрызли друг другу глотки, и построили в течение последующих десятилетий относительно приличную и пригодную для жизни страну (ну да, я понимаю, что Нина скажет, что еще не до конца приличную, что нужно бы вовсе без государства - я и не спорю, в идеале нужно бы; но все-таки из всех многих вариантов, которые можно было бы выбрать, здесь выросло одно из самых приличных). Поэтому - вот, наш поезд идет не в тупик (на ближайшие полвека), а все-таки куда-то в правильном направлении. Не без зигзагов и мелких аварий, но как-то вот не "черт, какая задница".

... Проблема со многими историческими сюжетами ХХ века в том, что человек превращается из субъекта в объект. Он сам не решает ничего, и ему прилетает без всякой причины. Просто потому, что он оказался случайно не там, не тогда, не той национальности. Непонятно, как в это играть (ну то есть проблема даже не в том, что страшно, а в том, что именно игротехнически нереализуемо - персонажи превращаются в тот самый объектизированный фон исторического действия; у них нет поля самостоятельного выбора). Например, на "Петровском заводе" мы ведь фактически тоже играли именно в трагедию бездействия и в том, чтобы в вынужденном бездействии все-таки найти какой-то смысл жизни. Но там-то ситуация другая: персонаж оказался в ситуации бездействия именно потому, что перед этим он ДЕЙСТВОВАЛ. Он оказался тут в результате каких-то собственных действий, собственного выбора (пусть даже для кого-то это "действие" - всего лишь легкомысленная случайная болтовня, но хоть что-то же было). Совсем другое дело в некоторых ситуациях ХХ века. Я люблю играть в трагедии, но я люблю играть в осмысленные трагедии. Если человека расстреляли за участие в Сопротивлении - это осмысленная трагедия. Если человека расстреляли за неправильную национальность или за то, что где-то в двадцати километрах от его деревни однажды случайно пробегали партизаны - это бессмысленная трагедия. Уйти от бессмысленной объективизации, дать по возможности всем персонажам поле для собственного выбора, пусть трудного, трагического, ошибочного - но ВЫБОРА - наша задача.

... В сущности, если подумать, нам возможно только кажется, что проблема объективизации встала лишь во время массовых трагедий ХХ века. В любимом нами девятнадцатом веке рядовой человек (особенно не относящийся к немногочисленным тогда образованным классам) мог решить за себя ничуть не больше. Спрашивали ли солдат многочисленных войн 19 века, от наполеоновских до франко-прусской, хотят ли они воевать? В 1863 году Муравьев в Литве жег деревни и ссылал околичную шляхту исключительно по принципу коллективной ответственности, а в Париже в 1871 году версальские войска устроили резню, не разбирая правых и виноватых. Численность жертв, конечно, в разы меньше по сравнению с ХХ веком, но сама возможность того, что тебе прилет ни за что - отнюдь не исключалась (и это только в Европе, а что творилось в каком-нибудь Бельгийском Конго или еще где-нибудь подальше от цивилизации, даже и не обсуждается). А много ли решал в конце концов обычный крепостной крестьянин? (поэтому у нас на играх и не любят играть низшие классы; я помню, как мы мучительно пытались набрать команду крестьян на "Городок", хотя как раз в той точке в реальной истории именно условный "литовский крестьянин" решал по сути своей ВСЕ, но вот стереотипы таковы, что объяснить это игрокам было почти невозможно). В сущности, мы имеем дело с противоречивым процессом. С одной стороны, в ХХ веке человек превращается в объект по уже указанным причинам. С другой стороны, всеобщая грамотность, развитие образования и распространение хотя бы формально-юридических прав на все большее число групп населения - повышает субъектность и вовлеченность людей в собственный самостоятельный выбор. Примерно такой же противоречивый процесс - с восприятием цены человеческой жизни. То есть вот с одной стороны ХХ век с его мировыми войнами, тоталитарными режимами, массовыми репрессиями и прочими прелестями обесценил человеческую жизнь. "Ну подумаешь, пара-тройка миллионов погибших". С другой стороны, развитие медицины и технический прогресс повышают ценность человеческой жизни. Мы же прекрасно помним, что в девятнадцатом веке из десяти рожденных в семье детей нередко до совершеннолетия доживал один (и такое сплошь и рядом, и далеко не только в беднейших слоях). В середине двадцатого века, особенно после изобретения антибиотиков, смерть несовершеннолетнего будет уже восприниматься не как грустная норма, а как чрезвычайная ситуация.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
и в связи с этим рядом возник такой подзамочный разговор, который я хочу частично вытащить из-под замка. Я там сравнила, в числе прочего, насколько в среднем современные подростки кажутся более инфантильными и менее самостоятельными, чем их сверстники прошлых времен (ну и в таком вот духе, что у меня сын ровно такого же возраста - эти вот за родину сражались, а он чашку за собой помыть не умеет).
Ну и слово за слово, возник и такой поворот разговора: вот в целом, как вам кажется, феномен подросткового героизма - это признак настоящей взрослой ответственности - или наоборот подросткового инфантильного максимализма ("деткам из хороших семей захотелось романтических приключений")? Можно ли считать их выбор настоящим взрослым выбором или у них там в голове исключительно романтика и навязанные взрослыми героико-патриотические лозунги?
И меняются ли наши оценки, если такой подростковый героизм проявлен, например, на "неправильной" с нашей точки зрения стороне?
Вот, например, если вспомнить тот фильм "Мост" про немецких подростков, про который я недавно писала.
Или я тоже какое-то время назад писала историю про "львовских орлят" - польских школьников, сражавшихся во Львове в годы польско-украинской войны в 1918 году, а на другой стороне конфликта сражались примерно такого же возраста украинские подростки, и обе стороны были искренне убеждены в том, что сражаются за свободу родины.
raisadobkach: (не про политику)
Интересно, как вы относитесь к проблеме?
Вот, я знаю, что за свободное ношение оружия выступают довольно разные политические силы. С одной стороны, в США крупнейшим лоббистом "старых традиций" является консервативная Республиканская партия и ее сторонники. (Республиканская партия - это ведь государственники и можно даже сказать, столпы государственности).
С другой стороны, за свободное ношение оружия выступают обычно крайние антигосударственники - либертарианцы справа и анархисты слева.

А вот баба-яга против :) Ну то есть я - кто я? Умеренный антигосударственник и плюс-минус левоцентрист. И мне эта идея совсем не нравится. Потому что доносящиеся отголоски происходящего в США как-то не вдохновляют - на один случай реальной самозащиты приходится десяток случаев формата "подросток получил двойку, переехался и пошел стрелять в одноклассников". Или еще какая фигня в этом духе. А в нашей стране, где социальных проблем больше (в США их тоже немало, но у нас еще и побольше) и так бытовая преступность зашкаливает. А если к пьяным кулачным разборкам и поножовщине добавить еще огнестрел, так вообще половина населения друг друга перестреляет. Нет-нет-нет.

(а почему спрашиваю - где-то что-то мелькало в новостях или в топе в последние дни, вот и зацепилась взглядом).

А вам как? Оружие в руках свободных граждан защищает или убивает?
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Вот такую историческую байку рассказали во френд-ленте накануне НГ:
http://taki-net.livejournal.com/2509066.html

Копирую сюда собственно историческую часть:

"В конке марта 1945 года в одном прирейнском городке земля дрожала от разрывов, фронт приближался, городок, до сих пор не разрушенный бомбежками, был переполнен беженцами. Рано утром танковая армада американцев появилась уже в поле прямой видимости. Жители были в ужасе, ведь городок (как и все соседние) был объявлен "неприступной крепостью, подлежащей обороне до последнего защитника". Стен у крепости, правда, не было, на ведущей на запад третьестепенной дороге была сооружена баррикада из мебели и веток и был выставлен "гарнизон" из десятка мальцов местного гитлерюгенда с разномастными винтовками в их рост, ротным минометом без зарядов и парой гранатометов "Панцерфауст". Но американцы-то этого не знают и сотрут "крепость" в порошок!
И трое самых авторитетных людей города - бургомистр, патер местной церкви и секретарь горкома НСДАП - бросились на улицы и в дома горожан, поднимая их криком "все, немедленно, простыни, полотенца, наволочки, скатерти, все хватайте и вывешивайте белые флаги!"
Но танковая колонна пошла другой дорогой, миновавши город. А юные защитники "крепости", поклявшиеся Фюреру отдать за него свои жизни, оглянулись и увидели, что в тылу измена. Винтовки, бесполезные против танков, вполне оказались достаточны для ареста "зачинщиков предательского мятежа". Что хуже, кто-то не по-летам вострый послал гонца на велосипеде за подмогой в ближайшую часть СС. В качестве таковой прибыл унтершарфюрер, назначил себя председателем трибунала, детишки с восторгом соорудили под липами церковного двора виселицу и повесили предателей.
Американцы вошли наутро, по другой дороге, так что не встретили "защитников крепости до последнего" и у тех как-то не получилось отдать жизнь за фюрера (почему-то с особо принципиальными так часто случается). Ветер качал немногочисленные белые флаги и три трупа на виселице".

И вот возник разговор в комментах - а вам что, жалко этого нациста?
И многие говорят - дескать, а что его жалеть-то. Неизвестно, сколько он до этого сам отправил евреев в газовую камеру (или не евреев, или не в газовую камеру). Справедливое возмездие его настигло.

А мне вот жалко этого мужика. Независимо от. Потому что - ну не вижу я тут никакого справедливого возмездия. Если бы вдруг его судили и казнили за его нацистские преступления - это можно было бы счесть справедливым возмездием (ну я вообще, как известно, против смертной казни в принципе - но тут даже дело не в этом). Но ведь его казнили совсем не за это. Его казнили, возможно, за единственный хороший поступок, который он совершил в своей жизни - и за это поплатился (И мы опять-таки не знаем, что там было - может, он помог до этого многим людям - вопреки своему нацистскому посту, а может и наоборот благодаря ему. А может вот эта нелепая неудачная попытка помочь собственным гражданам была его последним прозрением и единственным приличным, что он сделал в своей жизни - неизвестно).
Где же тут справедливое возмездие?
Бог не фраер.

А вам как кажется - нормально и естественно пожалеть этого нациста или туда ему и дорога?
raisadobkach: (Элегия)
нашла у себя в жж старый пост про Смоленскую авиакатастрофу.
http://naiwen.livejournal.com/521839.html

Вот это: "Ощущение такое, что все говорящие, пищущие подсознательно совершают некое ритуальное действо, заклинание безопасности - чур! чур меня! Я не тот и не такой. Мой самолет не упадет, мой поезд не взорвется, мое помещение не загорится.
Очень трудно признать, что в праве на смерть все люди равны".
raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
Дело в том, что я все время пыталась понять, почему так получилось, что у французов в целом скорее нет страха революции (и тем более стыда за свое бурное революционное прошлое), а в России есть.

Пытаясь это сформулировать, подумала так. Во Франции было пять революций (и энное количество движухи в промежутках) и все они были, в общем, в той или иной степени страшными и кровавыми. Но при этом, несмотря на хаос и кровь, каждая революция все-таки оставляла после себя какие-то положительные достижения, которые даже при всех последующих откатах и реставрациях оставались и закреплялись в качестве неотъемлемого достижения общества. Ни Наполеон, ни даже реставрация Бурбонов не отменили многих завоеваний ВФР, включая юридическое равенство сословий и многие другие важные вещи. Революция 1848 года оставила после себя, например, закон о всеобщем избирательном праве и ряд других демократических завоеваний. В 1871 году Тьер залил кровью Париж - однако спустя несколько лет Тьера тихо и брезгливо "ушли", а новое правительство, опасаясь нового еще более сильного социального взрыва начало потихоньку, тихой сапой проводить те самые социальные реформы, которые требовали парижские коммунары. И таким образом общество постоянно все-таки двигалось вперед, а не откатывалось назад.
Поэтому в общественном сознании закрепилась мысль о том, что революция - это не то, чтобы сильно желательный, но во всяком случае вполне допустимый метод решения проблем: сначала, возможно, будет плохо - но потом все-таки наверняка станет лучше. А за то, чтобы стало лучше, стоит и побороться.

А у нас все случилось не так. После двойной революции 1917 года хотя и имели место некоторые положительные достижения (в сфере образования, некоторых других вещах), но в целом совокупный баланс в обществе оказался резко отрицательным, а ментальная травма - слишком сильной. Почему так - вопрос настолько большой и сложный, что я не возьмусь даже приблизительно на него тут отвечать (я-то как раз склонна думать, что революция в России произошла СЛИШКОМ поздно, ей следовало произойти на сотню лет раньше - и тогда с вероятностью результаты оказались бы гораздо менее травматичными). Но факт, что эта психологическая травма закрепилась в обществе по крайней мере на несколько поколений, а 1991 год добавил (а с 91 годом вообще интересно, одни возмущены тем, "зачем сломали", другие - хоть и меньшинство - недовольны тем, что недостаточно интенсивно сломали; но получается, что получившимися результатами неудовлетворены все).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
... когда по всей земле война, и вся земля в огне!...

Эту фразу из Галича люди моего поколения, по крайней мере, хорошо помнят. И вот у меня такой внезапный пятничный опрос: как вы считаете, в гражданских войнах бывает правая и виноватая сторона, или в гражданской войне ВСЕГДА ответственность лежит на обеих сторонах конфликта?
То есть вот, глядя на эту строчку из Галича, я вспоминаю, как нас в советское время учили про Гражданскую войну в России - что героические красные и злые белые, и строка из Галича впервые зазвучала диссонансом, и научила тому - что в гражданской войне не бывает правых и виноватых, все правы - и все виноваты, "не верь ничьей вине" (и поэтому, когда нам сказали, что виноваты кругом красные, а правы только белые - то по крайней мере часть в эту версию тоже не поверила, я вот и не верю).

Но все-таки мне теперь кажется, что и Галич был не вполне прав. И что по крайней мере в НЕКОТОРЫХ гражданских войнах бывает сторона-провокатор и сторона, отвечающая на провокацию. Или сторона более морально правая и менее правая. И нет, конечно, чистеньких не остается, в конце концов кровь так или иначе ложится на всех. Но все-таки оценивать нужно не просто махнув рукой - мол, чума на оба ваших дома, - а по крайней мере как в классической любимой мною цитате Толкина:
http://naiwen.livejournal.com/462674.html
"И на неправой стороне могут встречаться героические и доблестные деяния, или даже, в ряде случаев, поступки более высокого морального уровня: деяния милосердия и терпимости. Судья, возможно, воздаст им почести и порадуется тому, что некоторые в силах подняться над ненавистью и гневом конфликта; точно так же он может сокрушаться о дурных поступках, совершенных на правой стороне, и горевать при виде того, как однажды разожженная ненависть тащит людей вниз. Но это все не изменит его суждения насчет того, которая из сторон - правая; и он по-прежнему станет приписывать изначальную вину за все последующее зло противной стороне

В гражданской войне вычленить эту самую правую и неправую сторону, вероятно, еще сложнее, чем в межгосударственных конфликтах. Но иногда можно, мне кажется. А иногда нельзя.
Я воздержусь от приведения своих примеров и хочу послушать ваши.
Итак, считаете ли вы, что в некоторых гражданских войнах, которые случались в истории, есть более-менее четко выраженная более правая и менее правая сторона? Или всегда неправы обе стороны? Или единственная правая сторона - Красный Крест?
Ваши примеры?
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
а вот такой вопрос к вам, уважаемая общественность. Это я чуть-чуть в сторону продолжу вчерашний разговор.
Вот Нансен выступил в Лиге Наций и просил организовать помощь голодающим Советской России. А ему в ответ: нет, ни за что. Мы окажем помощь голодающим - и тем самым будем способствовать укреплению власти большевиков. Лучше пусть крестьяне умирают, но заодно и большевистская власть падет. И мы тем самым, возможно, поспособствуем тому, что страна избежит еще гораздо большего числа жертв, которые могут совершить эти кровавые большевики.

Вопрос: кто прав? Нансен, который годами отстаивал право человека при любом политическом режиме иметь кусок хлеба, работу и крышу над головой (он же параллельно с помощью голодающим в России организовал масштабную компанию помощи для русских беженцев-белоэмигрантов), или Лига Наций? А вдруг, действительно, с помощью голода удалось бы добиться падения власти большевиков? А вдруг бы это предотвратило еще бОльшие последующие жертвы? Ну-ка, любители арифметики: количество жертв голода начала 20-х годов оценивается в 5-6 миллионов человек (но мы не знаем, сколько бы их было без помощи Нансена и других международных организаций). Количество жертв голода начала 30-х и последующего сталинского террора в совокупности будет по самым аккуратным оценкам примерно таким же, а реально изрядно побольше (но, предположим, что у Лиги Наций нашего послезнания еще нет, а подозревать всякое нехорошее она уже может).

Что делаем, господа? Откажем Нансену в его призыве, откажем в помощи голодающим, чтобы не дать большевикам укрепиться, или окажем помощь?
У меня-то есть мнение, но хочется послушать общественность.

Да, вот тут я выкладывала когда-то про Нансена и голод 1920-х годов: http://naiwen.livejournal.com/379943.html
(надо же прорекламировать лишний раз свою жежешечку, в которой за десяток лет накопились тонны всякой исторической всячины).
raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
Марта (которая с некоторых пор смотрит на меня как на гуру в области истории) :) подсунула мне статейку из "Газеты Выборча" под названием "Дети обороняют Львов", в которой рассказывается про так называемую легенду "Львовских орлят". Речь идет о том, что в конце 1918 года во время распада Австро-Венгрии возник вооруженный конфликт между поляками и украинцами по поводу того, кто захватит Львов и кому он будет принадлежать. Как известно, в тот период после разнообразных вооруженных разборок Львов и Галиция в итоге достались полякам, а украинское государство в тот период создано не было.
А статейка очень трогательная. В ней речь идет о том, что Львов от украинских войск обороняли в значительной степени дети и подростки, части из которых не было даже 15 лет.
Вот, например, характерные примеры подобных историй, перевожу начерно с листа... )

"Но тогда получается, что эти дети сражались и умирали напрасно?"

И вот тут я снова поняла, что меня клинит на несправедливости этой формулы, про то, что бывает что-то напрасно. Я ответила, что это несвязанные друг с другом вещи. Что по-моему искренний героизм не может быть обесценен. Что в этой парадигме нельзя рассуждать. Что именно с точки зрения исторической справедливости сегодня было бы правильно отдать уважение всем сторонам, которые честно сражались и погибали за вот этот кусок земли и честно и искренне верили в то, что это их кусок земли и принадлежит им по историческому праву. Мне кажется, именно в этой точке у многих людей происходит "сбой" на почве дурно понятого патриотизма: "а если сегодня это не наше, неужели все было напрасно?!".
(... Крым не наш, но было бы глупо и несправедливо обесценить героизм погибших за него Нахимова и Корнилова...)

Как-то так. Мне кажется, в итоге она со мной согласилась.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
http://indraja-rrt.livejournal.com/186613.html

Если женщина нашла в себе силы вырваться из семьи, в которой она подвергалась домашнему насилию - героиня она или всего лишь исправляет свои собственные ошибки?
Подходит ли такая социальная реклама для общества?
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
(Вот только вчера я случайно пересказывала эту историческую байку Марте, а сегодня по следам дискуссии о поведении на допросах у Больдога и Молота...).

В общем, это я тоже когда-то уже рассказывала - вкратце повторю. Оскар Авейде был профессиональным юристом, закончил университет в Петербурге, затем учился в университетах Германии. Накануне Январского восстания Авейде был членом Центрального национального комитета партии "красных", активным участником подготовки восстания и затем участником подпольного повстанческого правительства - впрочем, он считался лидером не самого радикального, а умеренного крыла. Важно, что при нескольких сменах состава подпольного правительства - к руководству восстанием приходили то белые, то красные - Авейде неизменно оставался одним из руководителей. У него были огромные обширные связи - он знал практически все польское и русское революционное подполье того времени, всю основную эмигрантскую тусовку, был в курсе множества тайных планов.
В сентябре 1863 года, когда восстание уже клонилось к упадку, Авейде был арестован.

Следствие в Варшавской цитадели вел некто полковник Гусев (сейчас могу ошибаться в фамилии). Вероятно, к этому времени Авейде тяготился продолжающимся кровопролитием. Следователю оказалось легко убедить 28-летнего юриста в том, что нужно положить конец взаимной бойне. Гусев говорил о том, что в гражданской войне гибнут с обеих сторон лучшие люди, что гибнет столько талантливой чистой молодежи, которая могла бы приносить пользу родине другими способами, что правительство само в первую очередь заинтересовано в том, чтобы положить конец войне, что правительство проводит реформы и заинтересовано проводить их далее, и что долг каждого здравомыслящего человека - остановить трагедию. Вы же владеете важной информацией, которая может помочь остановить кровопролитие, вы же можете сыграть важную роль в том, чтобы стать миротворцем, у нас с вами, у правительства и у образованной молодежи, общие цели и задачи, давайте действовать вместе, вам и нам нечего скрывать, не молчите. Если вы будете молчать - вся эта продолжающаяся кровь падет на вашу голову. И, конечно, вы никому не повредите своими показаниями - правительство не заинтересовано в репрессиях, у ваших друзей и волос не упадет с головы.

... Оскар Авейде по запросу следственной комиссии написал целый том (в современном переиздании - около 500 печатных листов) подрбнейших показаний, в которых изложил все, что знал: имена, явки, пароли. Вероятно, он поверил в то, что у следователя в свою очередь есть "чистые идеи, свои мысли, достоинство, честь и чувство справедливости".
В результате его показаний десятки людей были казнены, сотни сосланы в Сибирь и другие места. Личным указанием Александра II его показания были отпечатаны в нескольких экземплярах и сохранены в тогдашнем спецхране III отделения.

В отличие от народовольца Григория Гольденберга, которого "развели" сходным образом пятнадцать лет спустя, Авейде не покончил с собой. За свои заслуги "разоблачителя революционной партии" вместо ожидавшей его, как члена подпольного повстанческого правительства, смертной казни, он был "всего-навсего" сослан в десятилетнюю ссылку в город Вятка. После окончания срока ссылки обратно в Варшаву Авейде не вернулся и остался в Вятке на постоянное жительство. По этому поводу у историков нет точных данных: по одним сведениям, ему не разрешили вернуться на родину, по другим - он сам не захотел возвращаться, опасаясь мести. Интереснее другое - в Вятке Оскар Авейде впоследствии стал первым в городе присяжным поверенным и активным общественником. Он защищал в судах интересы крестьян, рабочих, всех бедняков, сирот, несправедливо обиженных. Занимался развитием общественных больниц, занимался в регионе организацией борьбы с голодом. До конца жизни честно трудился на ниве легальной деятельности.

В настоящее время в Вятке установлен маленький памятник - присяжному поверенному Оскару Эдуардовичу Авейде, оставившему по себе в городе и окрестностях исключительно добрую память.

Ну и женился, конечно, на местной жительнице (вот так-то оно всегда). Дочь Авейде, Мария Авейде, впоследствии вступила в партию большевиков. Погибла от рук белых в Екатеринбурге в годы Гражданской войны.

Такая странная оказалась судьба у этого предателя-идеалиста.

Profile

raisadobkach: (Default)
raisadobkach

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16 171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios