raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
...Эту историю я буду рассказывать с двух сторон - с польской и французской. Потому что оно вот так вот интересно переплелось. Потому что старый лозунг "За вашу и нашу свободу" был вновь поднят здесь, высоко во французских Альпах, во время разыгравшейся трагедии в 1944 году. Но начнем мы с самой обычной справки из Википедии - описания места действия.

"Веркор (фр. Massif du Vercors) — горный массив в Предальпах.
Массив Веркор расположен на юго-востоке Франции на территории департаментов Дром и Изер. Высшая точка — 2341 м (Гран-Веймон). Массив включает в себя несколько хребтов и горных плато. Скалы Веркора на востоке возвышаются над Греноблем. Также в горах расположена крупная система карстовых пещер.
От Альп (Альпы Дофине) Веркор отделён долинами рек Драк и Изер.
Во время оккупации Франции в 1944 году на территории массива существовала партизанская Свободная республика Веркор".



"Здесь начинается страна свободы". Историческое фото. 1944 год

Читать дальше?.. )

Продолжение см. здесь: http://naiwen.livejournal.com/1639630.html
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Ковырялась в примечаниях к Олизару и догадалась наконец-то посмотреть, в каких родственных отношениях находятся Юзефа Ожаровская (вторая жена Олизара) и Франц Ожаровский - офицер на русской службе, женившийся на Елизавете Муравьевой-Апостол. Оказалось, что это дядя и его родная племянница (генерал Адам Ожаровский, Франц Ожаровский и Каэтан Ожаровский - родные братья, Юзефа Ожаровская - дочь Каэтана).

Вот ведь семейство Ожаровских тоже как судьба разводит по разные стороны баррикад, еще похлеще, чем Потоцких и Браницких.
raisadobkach: (Default)
Как известно, в Российской империи суды по политическим процессам любили выносить приговоры "с запасом". Чтобы всегда была возможность для проявления монаршего милосердия. То есть приговаривают, например, "к смертной казни отсечением головы" три десятка человек, а потом добрый государь - раз и заменил на вечные каторжные работы. Ну а четвертование можно милостиво заменить на повешение.

И при этом в ходе баллотировки, так сказать, самих этих приговоров судьи дают полную волю своей фантазии. Особенно в первой половине 19 века - когда процесс, так сказать, еще не отлажен и не формализован, действует одновременно куча архаичных законов и есть возможность резвиться с формулировками. Мышь в своем посте про Оржицкого на днях приводила примеры формулировок в баллотировочных листах Верховного уголовного суда (к сожалению, я с работы не могу дать ссылку на жж, ну может кто-то кинет в комменты). И вот всегда интересно, вот эти почтенные старцы, которые старательно выводят на листках "казнить лютою казнию", "четвертовать, а потом колесовать" (или наоборот, не помню) и подобное - они, когда пишут, все-таки рассчитывают на то, что приговор будет смягчен и понимают это, или они вот прямо-таки так и видят очами своей души, как со злодеем-преступником проделывают все вот это, что они тут понаписали? Ужасно интересна эта людская психология.

Но есть еще одна любопытная психологическая вещь в этом вопросе, о которой обычно не говорят. А именно - заочный приговор. Человека можно заочно приговорить к смертной казни, даже если он находится вне досягаемости, так сказать, правосудия. Например, по процессу декабристов был заочно приговорен к "отсечению головы" (то есть по первому разряду) уехавший еще несколько лет назад в эмиграцию Николай Тургенев (а в чем таком особенном виновен эмигрант Тургенев, почему его юридически приравняли к людям, которые вывели полки на площадь и непосредственно занимались подготовкой вооруженного восстания? Вероятно, злополучное совещание 1820 года ему ставили в вину).

Ну вот. А теперь представьте себе - Ноябрьское восстание. После поражения восстания тысячи народа успели уйти в эмиграцию. А потом их заочно судят Верховным уголовным судом и суд выносит приговоры: несколько десятков человек к четвертованию, несколько сотен человек - к "отсечению головы". Заочно. Конфирмации не последовало. Причем это тоже уже, так сказать, окончательные формулировки - а интересно, в процессе баллотировки чего там еще понаписали и сколько при этом удовольствия получили господа судьи?

И вот интересно, я обнаружила, что это была не единственно российская такая практика. Например, после поражения Парижской коммуны версальские военные суды развлекаются точно таким же способом. Куча народа успела смыться в эмиграцию - кто в Англию, кто в Швейцарию, кто в Бельгию. Но их судят военным судом и очень серьезно так выносят смертные приговоры. Кто более виновен - того на гильотину. Ну а менее виновных - банально к расстрелу. Заочная гильотина, бугага.
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Между тем есть какой-то кусок сделанной работы, которой я хочу поделиться. Это две пропущенные мною ранее при переводе главы, 4 и 5. Я их перевела и сейчас потихоньку медитативно редактирую. Но именно эти главы требует совершенно зубодробительного количества комментариев (те, кто немного в теме, те прочитают и оценят предполагаемый масштаб работы). Именно поэтому именно в этом месте я зависла год назад, потом начала болеть и как-то сил не было вернуться. Сейчас медленно-медленно делаю. Поэтому покажу пока перевод без комментариев, так как текст сам по себе страшно интересный.

Итак, глава 4 идет после главы 3, в которой Олизар так неудачно посватался к Марии Раевской. Зато здесь у нас пойдет речь собственно о контактах Южного и Патриотического общества. Олизар тут очень многое путает, но его точка зрения страшно интересна. Выкладываю кусками. Поправки по редактированию с благодарностью принимаю.

***

Глава 4.

В последние годы царствования императора Александра сложились два тайных политико-патриотических союза, один в России, второй в Польше. Вначале оба этих союза даже не знали ничего друг о друге, добиваясь других целей и в целом другими средствами. Лишь около 1822 г., когда конституционность конгрессового королевства польского, немилосердно общипанная и заплеванная Великим князем Константином, главным вождем, и как бы на смех послом сейма от Праги? также императорским комиссаром Новосильцевым, а когда в России мистицизм и равнодушие императора сдали все внутреннее управление на произвол временщика Аракчеева с достойным его палачом Клейнмихелем, начальником северных новгородских военных поселений, оба патриотических союза начали уже общаться, при посредстве нескольких гражданских и военных членов. Все еще при огромном недоверии с обеих сторон, пришла им все же мысль взаимно узнать о том, что если бы объединить цели, то не могли ли бы совместно использовать силы и взаимопомощь для вернейшего и решительного действия.

Русские заговорщики делились на два комитета: один северный, в столице под предводительством Рылеева, Краснокутского и князя Трубецкого; второй западный в Тульчине под предводительством Пестеля, князя Сергея Волконского и Муравьевых-Апостолов.
В польском союзе был только один центральный комитет в Варшаве.

Киевский съезд зимой, под видом контрактов, созывал в этот город жителей как из Королевства, так и с наиболее отдаленных провинций империи. Следовательно, легче было там членам польского союза общаться с западным русским комитетом, некоторые члены которого находились поблизости, а другие даже заезжали на контракты в Киев.

Князь Антоний Яблоновский и полковник Кжыжановский были первыми делегированы для встречи с Пестелем, Муравьевым, также Рюминым-Бестужевым, большим другом последнего. После взаимного предъявления своих полномочий для переговоров, после отбрасывания польскими делегатами московского предложения убийства Великого князя Константина в минуту, пока те занимаются убийством всей царской семьи, после составления предварительного будущего разграничения и отношений двух государств (для чего, однако, западный комитет оставил за собой последнее согласование с северным комитетом), постановили: что польские делегаты обязались в виде дополнения московской революции задержать великого князя в Варшаве, отнимая у него всякие средства отыграть роль претендента.

Это происходило на контрактах 1823 г. К моему счастью, я совершенно об этом не знал, так как мои страстные в ту пору чувства к русской останавливали делегатов общества от доверия мне тайны, ибо мой дом как правителя часто навещали.
Возможно, недостаточная симпатия Яблоновского ко мне была причиной этой предусмотрительности, но однако, когда понадобилось в случае начала активных действий иметь в округе начальника шляхты, который бы имел у земляков кредит доверия, было решено поручить все достойнейшему обывателю и моему коллеге в управлении п.Атаназию Гродецкому, депутату главного киевского суда с условием, чтобы он тогда мне все открыл и вручил верховное руководство, если бы уверился в том, что любовь, которой я пылал, не заглушила патриотических чувств, и что в нужное время это доверие ничем не будет угрожать безопасности союза.

Знакомые мне русские заговорщики также не имели желания доверять мне по такой же причине: так как дом Раевских, хотя и патриотический, никогда бы однако не мог разделить их стремлений; другие же, потому что меня не знали, либо, как Пестель и Волконский, находились на пути моей страсти. Среди всех них самый близкий мне по чувствам и по мыслям Сергей Муравьев-Апостол так меня сердечно любил, что более заботился о состоянии моего изболевшегося сердца, нежели занимался моей будущей политической карьерой. Он почти предвидел для меня состояние отчаяния, чтобы лишь в этом случае деятельными услугами для страны залечить болезни души! Итак, по распоряжению Провидения, милосердие которого мы почти никогда не умеем вовремя понять, уже освобожденный от пагубных отношений, я спасся из-за пренебрежения моим отравленным ядом любви сердца!

Один лишь Гродецкий, увидев меня в отчаянном состоянии, собирающегося на несколько лет в путешествие на Восток через Крым, Кавказ, Персию вплоть до Индии, пришел ко мне накануне моего выезда из Киева и голосом дружбы с грустью обратился ко мне: «Поезжай, я сам был бы рад поскорее увидеть тебя в отъезде, но не так далеко, как намереваешься, и не так надолго!» «Почему? спрашиваю, если удаление и время могут меня вылечить, то в сегодняшнем состоянии моей души это потребует огромной дозы двух этих средств!»
Он на это: «Удалением укрепись для работы, которая тебя здесь, в стране, одна лишь вылечить может». Тут он открывает мне намерение нашего общества, связь его с московскими заговорщиками, поручения, которые ему в таком случае потребуются от моей особы. Как же благородна и человечна была эта открытость Гродецкого! Никто меня в жизни эффективнее не подкрепил и не ободрил! Я пожал его руку, но предвидеть не мог, что это последнее прощание с человеком, которого тюрьма, страдание и смерть вписали в число жертв, которых нужно назвать среди потерь страны! Что за несгибаемый характер при простоте и дружественности в отношениях! что за стойкость в работе, совестливость в исполнении долга, при его слабом здоровье, и при этом никогда никаких проявлений естественного нетерпения. А когда пару лет спустя влажные стены подземных казематов петербургской твердыни сблизили нас в одном заключении, увидеть этого друга, обнять его еще раз перед вечной разлукой на земле суровая судьба мне уже не позволила! Пусть прозвучат хотя бы несколько слов свидетеля в знак почитания и уважения, не только от меня и стольких живых еще товарищей наших мук, но от каждого соотечественника, в память этой прекрасной души, в память в Боге почившего Атаназия Гродецкого, и пока искра любви к стране тлеет в польских сердцах, эта память будет принадлежать ему от самых отдаленных поколений нашей Украины!!

Уведомленный моим другом Сергеем Муравьевым о том, что вскоре состоится свадьба Марии Раевской с князем Волконским, не дождавшись ни возмещения ущерба, нанесенного мне в Петербурге, ни подтверждения поданного мною прошения об отставке со службы, я выехал в 1823 году в Крым.
Я ехал в Одессу, потому что еще со времен своих визитов в Белую Церковь к гр.Браницкой, хорошо знал ее зятя, тамошнего генерала-губернатора, тогда графа, а ныне князя Михаила Воронцова, и остановился в этом городе, чтобы вместе с графом и его женой плыть в Крым на адмиральской яхте (капитан Румянцев).

Это было первое длинное плавание, в котором я участвовал; мы были, вероятно, семь дней на море с огромными встречными волнами и бурным ветром. На восьмой день, когда мы были уже лишь в версте от южного берега Крыма, в окрестностях Ласпи застал нас штиль, которым капитан приказал побыстрее воспользоваться, чтобы хотя бы пассажиров двумя корабельными лодками высадить на берег, оставив весь багаж и команду на борту; с первым порывом ветерка корабль должен был как можно поспешней отдалиться от скалистых берегов, где неизбежно ожидаемая после штиля буря наверняка бы его разбила! Итак, за пару часов мы выгрузились и уже на берегу смотрели на смелый маневр Румянцева, борющегося с вздымающимися волнами, которые, однако, уносили его не к берегу, а в открытое море.

Когда обращаюсь назад и вспоминаю то время, странно мне сближать в мысли текущие происшествия, когда сегодня (в г.1855) соединенные англо-франко-турецкие силы, при всех усилиях искусства и мужества своего флота, в течение нескольких месяцев напрасно искушают себя добычей твердыни Севастополя! Сколько крови пролитой! Сколько истинной и ложной славы с обеих сторон! сколько неправды в провозглашенных целях и намерениях! Печаль овладевает при мысли, что человечество в целом не улучшается, а все сильнее впадает в грех, кажется, что должно наступить еще одно новое божественное искупление для сглаживания стольких народных несправедливостей!..
Но если вспомнить, что Бог придет еще раз, но не для повторной жертвы искупления, а лишь на последний суд, тогда утешиться можно тем, что среди стольких жертв, особенно в простых солдатах велико должно быть число душ искренней веры и отваги! и что в тех повсеместных поражениях человечества рождается по милосердию Божьему великое число оправданных на будущем суде!

(продолжение следует)
(а как тут через дрим убирать посты под кат, я так и не поняла пока?)
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
я, знаете, после Зерентуя и после нашего неожиданного игрового финала - где вопреки истории случилось восстание каторжан (а ведь реально в первой половине века ни одно массовое восстание ссыльных не случилось - Зерентуйский заговор, Омский заговор, недоказанный Оренбургский заговор ни один не дошел до стадии реализации). Ну и по ассоциации я вспомнила Кругобайкальское восстание. И чтобы не писать новый пост, подниму свой же пост почти десятилетней давности, написанный еще перед "Городком": http://naiwen.livejournal.com/410142.html

Это история трагедии на Кругобайкальском тракте - бессмысленного, безнадежного, нелепого бунта политических ссыльных после поражения Январского восстания. И вот тут обращают на себя внимание несколько каких-то пронзительных символических деталей. Как не пыталась советская историография представить Кругобайкальский бунт попыткой организованного всероссийского революционного заговора во главе с Чернышевским и другими активными шестидесятниками (особенно покойный сибирский историк Коваль на этой ниве отличился - такую фантастику сочинял, так сказать, от Варшавы до Владивостока...) - но нет, ничего не выходило. Кругобайкальская трагедия - не сознательное действие революционных организаций (увы или к счастью), а акт последнего отчаяния. Нелепый, несуразный, обреченный порыв к свободе - хотя бы к смерти через свободу. Вот так, как в игре Гаркуша говорил - ну хоть погулять напоследок.
И так совпало, что это не только для этих людей в далекой Сибири последний порыв к свободе - это еще и последний акт, последний отголосок свободы во всей стране. Последний гвоздь в крышку Александровской оттепели (на несколько месяцев раньше в Петербурге случился выстрел Каракозова) - многие люди в этот год физически ощущают, как захлопывается вновь крышка, которая была приоткрыта в течение десяти лет, выпустила пар, произвела даже что-то полезное и... потом опять нет воздуха, потом усталость, разочарование, разложение...
Но ведь - см.заголовок - всем нужна свобода...

Вот эти детали, на которые я еще хотела бы обратить внимание. Это уже после поражения восстания, во время казни в Иркутске, невольно присутствующие свидетели и соучастники. По одну сторону стоит ксендз Швермицкий - сам бывший политссыльный, оставшийся в Сибири на долгие годы добровольного служения. Это он за несколько лет до того переписывался с Марьей Казимировной Юшневской. Это он спустя еще полтора десятка лет дал при Иркутском костеле приют бывшему члену Общества Соединенных славян, всеми забытому престарелому Выгодовскому. Он прожил очень долгую жизнь, Мариан Швермицкий, он всю жизнь старался честно служить Богу, Правде и Справедливости - и вот он здесь вынужден сопровождать людей на казнь, своих соотечественников, за этот вот их нелепый, несуразный порыв к свободе - и видно, как сам Швермицкий потрясен этой обязанностью, что ему приходится играть такую роль и он не может отказаться. А с другой стороны "зрительного зала" смотрит на ту же казнь молодой офицер Петр Кропоткин - за несколько лет до этого добровольцем отправившийся делать карьеру в Сибирь. Потрясенный судом и казнью, Кропоткин и его брат Александр вскоре после этого подают в отставку - отныне для него военный мундир навсегда запятнан, он не может примириться с этой службой и с тем, что армию с любой момент могут использовать для подавления "естественного стремления человека к свободе". А спустя еще несколько лет Кропоткин станет одним из крупнейших теоретиков анархизма.

Прошли годы... А вот эту цитату из Кропоткина я нашла в жж у Нины [livejournal.com profile] nina_tian. Это уже очень старенький Кропоткин, ему в этот момент уже за восемьдесят:

"Я должен честно сказать, что, по-моему, строительство коммунистической республики по принципу строго централизованного государственного коммунизма под железным правлением партийной диктатуры закончится крахом... Советы Рабочих и крестьянских депутатов утратили все свое значение, как только была прекращена свободная предвыборная агитация и выборы стали проводиться под давлением партийной диктатуры. Конечно, обычным оправданием этого диктаторского курса была неизбежность подобных мер в борьбе со старым режимом. Но совершенно ясно, что такой метод правления станет грозным препятствием, когда революция перейдет к созданию общества на новой экономической основе: это вынесет смертный приговор строительству нового общества."

...Как, как могло случиться, что такое естественное стремление человека к свободе обернулось одной из самых страшных диктатур в истории? Могло ли бы случиться иначе, если бы к власти, например, вместо большевиков пришли эсеры и анархисты? Был ли упущен шанс?
"Птица вещая, троечка, тряска вечная, чертова..."
raisadobkach: (Ролевик я или где?)
Путь на каторгу, конечно, не был легким. Сначала мы поехали на Киевский вокзал и там узнали, что электрички все-таки не ходят. Поэтому мы рванули на Теплый стан и оттуда поехали автобусом до Обнинска. Автобус вместо обещанных по расписанию 1.40 минут ехал ровно четыре часа. В Обнинске мы довольно быстро взяли такси, но потом еще довольно долго искали наш коттедж.
В итоге я рассчитывала прибыть в Сибирь около семи вечера - а по факту мы приехали в половине одиннадцатого, а игра началась вместо расчетных 11 часов вечера в час ночи.

Я играла Алексея Казакова, который в реальной исторической ситуации по пьянке донес на заговорщиков (обиженный на то, что его не взяли "в дело"), после чего был убит.
Играть просто тупого отморозка я постеснялась (ну невозможно же, когда интеллект явно на морде написан), поэтому решила создать историю про неглупого мошенника, который больше всего в жизни любит деньги, но при этом водку любит еще больше - так что за бабло мать родную продаст, но по пьянке порой в состоянии забыть даже про собственную выгоду и безопасность (так-то он на каторге и оказался - был приказчиком, воровал у хозяина, а когда хозяин его заподозрил, ушел в крутой запой и по пьянке пришил вместо хозяина собственную жену и ребенка). То есть с одной стороны запойный пьяница, а с другой - мозги не совсем пропил. Мы договорились с Кеменкири и организовали на каторге шайку фальшивомонетчиков под прикрытием рудничного начальства. Мой персонаж, то есть Казаков, был "по причине слабого здоровья" поставлен не в забой, а в контору на учет серебра. Соответственно серебра считалось больше, а записывалось меньше. Разница шла на производство фальшивых денег (которые делал непосредственно персонаж Кеменкири, старовер Гробов). Львиную долю прибыли, естественно, забирало начальство, но и Казакову с Гробовым перепадало, причем по ходу дела они еще пытались надуть начальство и друг друга. Как "конторская крыса", Казаков не пользовался любовью и уважением остальных каторжников, но поскольку у него водились деньжата, которыми он считал необходимым до определенных (выгодных ему) пределов делиться, то с его существованием мирились и его не трогали.
Соответственно дальше история могла раскручиваться несколькими путями.
Предполагалось, что "лавочка" с переучетом серебра и фальшивыми деньгами рано или поздно накроется. Либо она просто накроется, тогда Казакова переведут, например, с чистой работы в забой (к чему он непривычен), тут-то он с горя уйдет в запой и пойдет вразнос. И соответственно побежит доносить. (поначалу показалось, что она просто накроется - серебряная жила закончилась).
Либо мошенничество так или иначе откроется. И вот когда оно открылось и началось следствие, мы с Гробовым имели разные варианты действий, которые обсуждали. Один из вариантов был донести на начальство приехавшему с расследованием еще более вышестоящему начальству (в формате "это он нас заставил, а мы люди подневольные"). Этот вариант был стремный потому, что мы не знали, в каких отношениях наше начальство и высшее начальство, а вдруг они уже вместе выпили и обо всем договорились (как и случилось на самом деле), и поэтому машина все равно обернулась бы против нас - начальство выпутается, а каторжник всегда виноват.
Другой вариант был - попробовать "сдать" подельника и выпутаться самому. Однако предприятие было организовано таким образом, что технически это было почти невозможно, приходилось Казакову и Гробову плыть в одной лодке и прикрывать друг друга.
И вот тут сюжет повернулся не так, как я (игрок) рассчитывал, потому что начальство не только договорилось с высшим начальством, но и нас не слило (а могло бы). Нам дали понять, что мы выпутались. Если бы начальство взяло нас в оборот, посулило Аратуй, цепи и тачку или что-нибудь в этом духе - то, конечно, Казаков бы побежал доносить на заговор Сухинова просто ради того, чтобы спасти свою шкуру. Но раз его не тронули - то у него не было особенной мотивации бежать с доносом. Он был, конечно, сука и мошенник, ради денег донес бы - но просто так ради искусства - а зачем? То есть какие-то плюшки, возможно, за донос бы и полагались - но в данном случае возможная месть Голикова была страшнее, а упиться в дымину Казаков просто не успел (если бы игра продлилась чуть дольше, то это была бы следующая стадия, и тогда, возможно, сюжет повернулся бы иначе).
В общем, так или иначе, но доноса не случилось, поэтому в игре заговор Сухинова преуспел - каторжники завладели арсеналом, ранили начальника, подожгли острог и убежали. Казаков ушел вместе с ними, хотя потом, видимо, отделился (деньги у него все еще были, так что с деньгами он мог рассчитывать тихо переменить документы и зажить жизнь обычного поселянина).

Я это все объясняю потому, что до сих пор испытываю некоторую неловкость от того, что вроде бы испортила людям игру и поломала исторический сюжет. Хотя внутри себя персонаж действовал совершенно логично и вообще, как мне кажется, в роли именно харАктерного персонажа был хорош и колоритен (а я писала о том, что мне хорошо удаются именно характерные персонажи).
Помимо прочего подвели меня две вещи: во-первых, я твердо было уверена в том, что мы будем играть в субботу "до упора", то есть часов до 11-12 вечера, и не рассчитывала, что финал случится так быстро. Во-вторых, у Казакова не было достаточной информации о заговоре, чтобы побежать доносить. А информации у него не было в том числе и потому, что у части игроков срабатывало "послезнание" - ага, Казаков доносчик, будем его сторониться. Поэтому каторжники избегали разговаривать при Казакове о заговоре и побеге и я мог сложить картину только из очень обрывочных слухов. Хотя в принципе Казаков хоть и был мерзавец и мошенник, но деньгами с товарищами делился, на общак ставил и начальству на обитателей барака честно не наушничал - так что особенных причин сторониться его у каторжников, в общем-то, и не было.
Ну вот получилось так, как получилось.

Всем большое спасибо за игру и простите еще раз, если что не так.
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Со всех "славянских" и "околославянских" постов сняты замки и они структурированы в более-менее единый сюжетно связанный каталог для того, чтобы можно было перевесить в игровое коммьюнити: для тех, кто мало знает об этом куске истории движения декабристов.
На всякий случай напоминаю: изначально эти заметки писались в качестве подзамочных постов для узкого круга людей, поэтому они эмоциональны, сумбурны, субъективны, не являются официальным выражением позиции мастерской группы и не претендуют на истину в последней инстанции. Тем не менее это кусочки мозаики, которые кому-то помогут готовиться к игре, а для кого-то будут просто любопытны.
Вероятно, будет пополняться.

Каталог тематических публикаций: Общество Соединенных Славян )
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
или о важности деталей. Вот буквально на днях мы с Браном разговаривали о том, что такое исторический контекст и как человек воспринимает информацию, нанизывая ее на нити. Вот приведенный мною пример про "светловолосых" - в сущности, из той же серии, мельчайшие детали определяют контекст.
И бывает так, что ты сто раз читаешь один и тот же текст, а многого в нем не замечаешь, а потом вдруг - раз, и находится какая-то невидимая прежде деталь, и кусочек паззла встает на свое место.

Вот так, например, я сегодня перечитывала известную статью Нечкиной "Заговор в Зерентуйском руднике" и внезапно наткнулась на следующий абзац:

"... и был он, Сухинов, в Нерчинском заводе за покупкою для себя и товарищей разных вещей в торговом ряду у купцов Попова, Кандинских и Белокопытова, но со ссыльным Пятимым нигде не видался и вовсе его поныне не знает; по приезде ж в оба раза имел квартиру у экспедитора Климонтова и в лавки за покупкою вещей ходил с проживавшим у того Климонтова ссыльным Молессоном, что и сей в точности подтвердил". (это цитируются материалы следствия по делу о Зерентуйском заговоре).

И вот знаете, что тут интересно? Упомянутый "ссыльный Молессон". Фамилия не то, чтобы очень частая - а между тем известен человек с такой фамилией, который именно в эти годы должен был находиться в каторжных работах в Забайкалье. И этого человека историки вроде как считали потерянным.
Вот о чем идет речь: все о том же процессе филоматов. Когда Новосильцев приехал в Вильно, в одной из гимназий Виленского округа (в Кейданах в данном случае) сын директора гимназии, старшеклассник Ян Моллесон (или Молесон, фамилию пишут по-разному) написал на школьной доске надпись "Да здравствует Конституция 3 мая".
Отсюда и пошло раскручиваться следствие.

Об истории Моллесона источники рассказывают чуть по-разному.
Вот, например, одна из версий (литературовед пишет про поэму Мицкевича "Дзяды", где Моллесон выведен в качестве одного из персонажей под измененной фамилией Роллисон):

"В Кейданах сын директора гимназии Ян Моллесон, который войдет в III часть под именем Роллисона, сначала собиравшийся покончить с собой из-за несчастной любви, решил посвятить свою жизнь отчизне, отомстить за арестованных в Вильне и даже убить наместника. В гимназии появились надписи, призывающие свергнуть деспота.
Моллесон-старший, не подозревавший сына, сообщил начальству о случившемся, и Ян вскоре был арестован. Опять
появился И. Ботвинко, который закрыл гимназию и отдал семнадцатилетнего мальчика под трибунал. Яна и его друзей судил военный суд в Вильне. Приговоренный к смерти, но помилованный, он был отправлен на каторгу, где и умер. Эти события описывает в «Дзядах» персонаж, также пришедший из «жизни», Ян Соболевский. В сходных тонах эти события были освещены И.Лелевелем и ректором университета Ю. Твардовским в письме к куратору научного округа А. Е. Чарторыскому. Мать Моллесона молила о помиловании, посылая отчаянные письма властям, на которые те не отвечали, прикрываясь бюрократической казуистикой. Она стала одной из значимых фигур III части «Дзядов».

Другая версия:
"сын директора гимназии Ян Молесон, с которого началась вся история, и его одноклассник Тир (в других источниках - Тюр), обвиненные ни много ни мало в организации покушения на Великого Князя, под воздействием примененных к подросткам розог сознались в том, что они и в самом деле собирались убить Константина Павловича "на станции, при перемене лошадей", и держали для этой цели два двуствольных заряженных пистолета. Молесон признался, что страшное решение убить брата царя принял, когда узнал, что по приказанию Константина Павловича «в Вильно терзают студентов». После этого Молесон сообщил следствию: «К тому же нам обоим жизнь и без того надоела, потому что я влюблен в сестру Тира, а Тир в мою, без взаимной любви с их стороны». Молесон и Тир были приговорены военным судом к смертной казни, замененной пожизненной каторгой в Забайкалье - после чего след этих подростков затерялся"

Факт тот, что подростка осудили на каторжные работы в Забайкалье, после чего его след потерялся и историки не знают, что дальше случилось с юношей. И вот внезапно какой-то Моллесон находится в Нерчинском заводе и в 1828 году встречается там с Сухиновым. Интересно, да? Прошло четыре года, юноше должно быть около 21-22 лет. Нигде не упомянуто о том, что одновременно с Сухиновым, Соловьевым и Мозалевским на Нерчинских рудниках в это время находился кто-то еще из политических (не уголовных) ссыльных. Никаких дальнейших следов юноши не имеется. Случайное ли это совпадение или это очередное свидетельство того, что две параллельные прямые - полонистика и декабристоведение - толком никогда не перекрещивались? Неужели никто никогда не обращал внимания на редкую фамилию?
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
...Я уже когда-то упоминала про этот любопытный факт, но сейчас самое время упомянуть про него еще раз. Спустя четверть века после смерти Михаила Матвеевича Спиридова в Дрокино возле Красноярска, в его заброшенном доме и усадьбе поселилась семья ссыльных Давыдовских. Муж, Давыдовский, разжалованный из дворян, для разнообразия был не политическим ссыльным, а осужденным за уголовное преступление, за финансовые махинации по так называемому "делу червонных валетов". Его жена, Елизавета Лукинична, еще молодая красивая женщина, была, казалось, очень привязана к мужу. В первое время Давыдовские жили очень уединенно: дружная местная община политических ссыльных не принимала Елизавету Давыдовскую и не могла поверить в то, что у этой красивой женщины - жены презираемого всеми афериста и мошенника - было бурное революционное прошлое.

За свою жизнь Елизавета Лукинична Давыдовская переменила четыре фамилии. Она была внебрачной дочерью богатого помещика Кушелева... )

Семья Давыдовских поселилась сначала в Енисейске, с 1881 года переселилась в Дрокино, где облюбовала для себя старую усадьбу Спиридова. Елизавета Давыдовская привела в порядок бывшее образцовое сельское хозяйство Михаила Матвеевича, сама выполняла всю черную работу по дому, ухаживала за коровой и лошадьми, при этом сама занималась со своими дочерьми. Про поведение Давыдовского и здесь рассказывают разное: одни пишут, что он был неплохим, общительным человеком, увлекался различными общественными теориями и принимал участие в местной ссыльной жизни. Другие пишут, что жили супруги плохо, Давыдовский бил жену, а политические ссыльные сторонились и Давыдовского, и заодно и его жену - так как не могли поверить в то, что бывшая сотрудница Маркса связалась с уголовником. Есть смутные упоминания о том, что Елизаведа Давыдовская участвовала в работе "Красного Креста "Народной воли" (знаменитое общество взаимопомощи политссыльных), и что в их доме в Дрокино помещалась подпольная типография. Но все это довольно смутно. Более точные известия - что в Красноярске Давыдовская (по-видимому одна, без участия мужа) организовала кондитерскую фабрику и наладила выпуск лучших в окрестностях конфет. В конце концов, лучшие конфеты ничем не хуже лучшей в округе картошки? И еще, что она участвовала (как, деньгами, организацией?) в разработке угольных запасов региона и сделала заявку на их промышленную разработку.

В конце 1890-х годов Давыдовский был амнистирован. Дальнейшая судьба Елизаветы Давыдовской не очень ясна: в одних источниках указано, что она выехала вслед за мужем в Москву, где вскоре умерла (датой ее смерти указывают 1898 год - в возрасте всего 47 лет), по другой версии, Давыдовский уехал один, бросив жену и дочерей, а след Елизаветы Лукиничны, бывшей героини парижских баррикад, потерялся где-то в Сибири...

Фотоотчет из поездки Дрокино-Емельяново был здесь: http://naiwen.livejournal.com/1078418.html
raisadobkach: (здесь не происходило ничего)
Извините, не могу с утра пораньше удержаться от ссылки:
http://odna-zmeia.livejournal.com/138994.html

Наслаждайтесь!
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] naiwen в Итоговый список закупки в Иркутском музее декабристов
Коллеги, у нас вроде бы все определились с книгами.
Посмотрите еще раз на список и если все в порядке, я завтра размещаю заказ в Иркутске.

Полный список ваших заказов )

Итого, если у них есть все заказанное, то общая сумма должна получиться 11151 рубль.
(это не считая тех, кто заказывал 2 том Дневника Сабиньского, который оплачивали отдельно по другой схеме).

Если что-то поменялось в ваших заказах, сообщите мне.
Оплачиваем на мои банковские карточки, на выбор:
Сбербанк 5469 4000 1645 1853
Альфа-банк 5486 7322 9404 4706
Кому куда удобнее.
Или с желающими встречусь в метро в Москве и можно отдать наличными.
Не оплачивайте, пока музей не подтвердит наличие всех книг!
Я тогда напишу еще раз подтверждение.

raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] naiwen в Коллективная закупка книг в Иркутском музее декабристов...
уважаемые коллеги,
Объявляется коллективная закупка тематических книг в Иркутске. Если вы давно собирались заказать книги, изданные Иркутским музеем декабристов, но никак не собрались в одиночку - у вас есть шанс это сделать в дружном коллективе и тем самым, возможно, сэкономить на доставке.

Список того, что можно заказать у музея, выложен на их сайте: http://imd38.ru/biblioteka/predlagaem-priobresti-izdaniya-muzeya.html

Это все актуальные издания, и цены тоже актуальные.

Пожалуйста, в течение недели напишите список в комменты к этому посту - что бы вы хотели приобрести.

Я соберу все заявки и отправлю в музей коллективную заявку. Когда музей подтвердит заявку, то деньги можно будет перечислить на карточку Сбербанка мою или Кеменкири (номера напишем позже).
Потом я или Мышь переведем деньги в музей.
Посылка предположительно придет на адрес Мыши (где-то в течение двух-трех недель по опыту, от момента оплаты).

raisadobkach: (девятнадцатый век 2)
Еще раз к вопросу про разницу восприятия истории в центральной России и в Сибири. Ну и про мифы исторического сознания. Уже неоднократно отмечали - что, например, в тем же декабристам в Сибири относятся совершенно не так, как в центральной России. То есть в здешнем сознании в основном утвердилось, что декабрист - это такой разрушитель основ, который выступает против законной власти, раскачивает лодку и вообще всячески подрывает. Ну и вообще любой участник какого-либо революционного/оппозиционного/национально-освободительного движения (независимо от степени радикальности) - туда же.
А вот в Сибири и раньше, и по сей день декабрист, политический ссыльный, государственный преступник - вообще человек, оказавшийся в Сибири не по своей воле - это не разрушитель, а наоборот, созидатель. Просветитель прежде всего. Сыгравший колоссальную роль в научном, культурном и экономическом развитии региона - учил, лечил, участвовал в научных исследованиях, создавал школы, музеи и библиотеки, занимался внедрением новых сельскохозяйственных культур, вот это вот все. То есть имидж, так сказать, меняется с преимущественно отрицательного на преимущественно положительный.

И вот в тему. Как известно, в последние пару десятилетий вместе с модой на Россию-которую-мы-потеряли появилась мода на дворянских предков (ага, декабристы и значительная часть других политссыльных - тоже дворяне, но они "неправильные дворяне", которые не хотели честно служить Вере, Царю и Отечеству). Доходило до анекдотических ситуаций. Помню, у Жени в классе классная руководительница (страшная дура была) заставила их классе в пятом написать сочинение об истории своей семьи. Мой пришел страшно расстроенный и говорит:
- Все ученики написали, что их предки были дворяне! (двадцать шесть человек в классе, гм). И не просто дворяне, а высшая аристократия - всякие Шереметевы и Голицыны.
- А учительница что?
- А учительница закатывала глаза и говорила - как это здорово, что у вас, детки, такие замечательные предки, которые столько сделали для своей страны и все такое!
- Ну а ты что написал?
- А я честно написал, что мои предки были ремесленниками из-под Минска.
- И что сказала учительница?
- Ну она так брезгливо повела плечиком и сказала: ну и ты, Женя, тоже молодец.

Потом разговаривала с одной знакомой - абсолютно та же ситуация, только в центре Москвы: дали задание написать про своих предков, у всех оказались сплошь дворяне, включая еврейского и азербайджанского мальчиков.
В общем, сплошное ми-ми-ми на почве хруста французской булки.

Я это к чему? Да, вот к чему. Некоторое время назад мне попалась такая инфа: Красноярский университет решил провести своего рода генеалогическое анкетирование студентов и преподавателей. Так вот там, в Красноярске, чуть ли не 25% или 30% человек написали, что среди их предков были польские политические ссыльные.
Я было даже поверила - ну, почему нет.
Но вот недавно читала одну из последних статей уже покойного, к сожалению, Б.Шостаковича, где он среди прочего разбирает эту ситуацию и говорит, что такие проценты - это все-таки мифология, семейная легендарика. В большинстве случаев подобные семейные истории ничем не подтверждены и доказательств не имеется (а если брак был незарегистрированный, то вообще-то очень сложно проследить). И что ссыльных, конечно, было много - но все-таки в общей массе сибирского населения уж не настолько много, чтобы породить такое количество предполагаемого потомства :)

То есть людей, утверждающих, что они потомки польских ссыльных, гораздо больше, чем реальных потомков этих самых ссыльных! Потому что в Сибири политический ссыльный - это не ругательство, а наоборот - круто быть потомком ссыльного (который, наверное, был хороший человек и вообще много сделал для развития Сибири - по крайней мере именно такие представления здесь бытуют), и вообще звучит гордо.
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
тут Любелия задала вопрос, вот в этом треде: http://lubelia.livejournal.com/1278522.html#comments
а именно какой такой покойный Ордынский упоминается в переписке Юшневских, бывшая ученица которого теперь взята на воспитание Юшневскими?
Я сломала себе всю голову, потому что по контексту это какой-то политический ссыльный (наверное?), а я знаю только одних политических ссыльных этого периода с такой фамилией - это братья Феликс и Кароль Ордынские, осужденные по процессу общества военных друзей в Белостоке, то есть вместе с Рукевичем и др.
Но если Рукевич, Игельстром и Вегелин оказались вместе с декабристами в Чите, а потом в Петровском заводе - то братья Ордынские и еще несколько человек оказались в крепостных работах в Западной Сибири. И по логике никак с Юшневскими пересекаться бы не могли.
Но факт, что вопрос Любелии заставил меня напрячь мозги и разыскать последние, совсем свежие публикации по судьбам членов Общества военных друзей, которые я пропустила полгода назад, когда готовилась к игре "Петровский завод".
И узнала я, между прочим, массу любопытных вещей.

А именно: Феликс Ордынский (это старший брат) - в "Алфавите декабристов" указано только, что он был переведен на Кавказ и в 41 году произведен в подпрапорщики. Дата его смерти в "Алфавите" не указана, дальнейший след о нем теряется.
А между тем новыми публикациями установлено, что в том же 1841 году Феликс Ордынский был убит в бою с горцами.
Таким образом, в 1842 году теоретически Юшневский мог бы писать о нем, как о "покойном Ордынском"
(Но, наверное, это все-таки не он, так как он был переведен на Кавказ еще в 36 году, с Юшневскими нигде и никак не пересекался и нигде не сказано, чтобы он занимался педагогической деятельностью - напротив, сказано про братьев, что они в крепостных работах, чтобы заработать себе на пропитание, выучились один столярному, а другой стекольному мастерству. Хотя с третьей стороны Феликс Ордынский сам по себе бывший педагог - преподаватель истории и географии в Белостокской гимназии)

Но есть информация еще более интересная! Дело в том, что вообще братьев Ордынских было четверо. То есть вот эти двое сосланы, а их третий брат - Марцелий Ордынский, "коллежский регистратор и почтовый чиновник в Белостоке". И вы знаете, на ком женился этот самый Марцелий Ордынский? Ни за что не догадаетесь. На Ксаверии Рукевич. Старшей из сестер Рукевич, которая отбыла год наказания в Гродненском монастыре, и которая считалась невестой Вегелина (а, помнится, перед игрой я пыталась вычислить, куда подевалась Ксаверия и записала ее на всякий случай в покойницы). Дата, когда поженились Марцелий Ордынский и Ксаверия Рукевич - неизвестна. В этом свете неожиданно по-новому предстает описанная в мемуарах Завалишина попытка Вегелина на каторге отравиться - вдруг он узнал о том, что его бывшая невеста вышла замуж и от огорчения решил покончить с собой? Во всяком случае было ясно, что там какая-то личная драма.
Дополнительная вишенка на тортике - Ордынские и Рукевичи - двоюродные родственники (то есть Ксаверия выходит замуж за двоюродного брата).

И у этих Ордынских есть еще четвертый брат, Леонард, который служит в 1830-е годы... вы не догадаетесь, где? В Петербурге - это одно, а главное - он секретарь А.Х.Бенкендорфа :) (ох уж этот XIX век, в котором возможно такое).
Пользуясь таковыми связями, он постоянно хлопочет о ссыльных братьях - и, в частности, благодаря его протекции Феликса переводят на Кавказ, а Каролю в конечном итоге дозволяют вступить в Сибири в гражданскую службу. После чего Кароль много лет служит в различных присутственных местах в Тобольске, Омске и Семипалатинске - в котором и остается после амнистии с огромным семейством на руках.

В общем, я не сумела помочь Любелии и не ответила на ее вопрос - но благодаря ее заданному вопросу узнала много интересного. Но печально то, что вся эта новая инфа опубликована в Белостоке (!), так что мы опять имеем дело с параллельными вселенными - так как российское декабристоведение и ссыльноведение, похоже, до сих пор не имеет об этих любопытных подробностях никакого понятия...
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
К вопросу об исторических различиях менталитетов - вот вроде бы регулярно работаешь с девятнадцатым веком, с документами, все знаешь, понимаешь - а вдруг за какие-то детали цепляется глаз, и внезапно с особенной силой осознаешь, насколько мы-сегодняшние - другие, живем по-другому, совершенно иначе ощущаем себя в мире, во времени и в пространстве.
Читаю переписку семьи Пестелей, которую выложила Натали [livejournal.com profile] odna_zmeia (а кто не читал, всячески рекомендую, там по ссылкам несколько постов у нее в жж).
Собственно, для тех, кто не читал - там коллизия такая: родители отправляют своих детей (в младше-подростковом возрасте, 10-12 лет) учиться за границу. И наставляют их: так, дети, давайте договоримся о том, что вы нам будете писать регулярно по очереди, раз в две недели. И мы тоже будем отвечать раз в две недели. Ну вот детей двое, каждый пишет, например, раз в месяц, а в целом получается - что родители имеют вести от своих детей не реже, чем раз в две недели.
Потом там все происходит еще интереснее - родители из-за службы отца переезжают в Сибирь, туда вообще почта добирается раз в несколько месяцев - и одно письмо идет почти полгода. Дети, как все дети мира, тоже писать регулярно ленятся или забывают...
В общем, вот такая простая коллизия (еще эти дети одни плывут на корабле из Петербурга в Германию, попадают в дикий шторм, чудом остаются живы - и все это время родители ничего о них не знают и не имеют известий).

А вот теперь вопрос на засыпку - дорогие родители и прочие заинтересованные. Кто сегодня может себе представить, чтобы минимум две недели (а по факту и гораздо дольше) не иметь никаких вестей от уехавших детей? Чтобы получать известия с опозданиями на месяц, а то и на полгода? (и если вдруг что-то случится, то и узнает с соответствующим опозданием).
Да сегодняшний родитель даже полдня не выживет без скайпа, мобильника и прочих средств оперативной связи ("сядешь в самолет - позвони, прилетишь на место - немедленно позвони").

Собственно, в дни моего детства и юности письма еще путешествовали долго, никакой мобильной связи и интернета не было. Но кое-что уже было: уехав, можно было в крайнем случае пойти на телефонную станцию и заказать междугородний звонок (это было хлопотно и дорого, обычно нужно было отстоять длинную очередь; а еще далеко не у каждого в дни моего детства был дома стационарный телефон, иногда приходилось звонить каким-то соседям, родственникам и др.). Или можно было послать телеграмму. В общем, какая-то связь уже была, особенно на случай реального ЧП. Но в основном все-таки еще писали бумажные письма - и они шли уже не по полгода, а с недельку примерно (в зависимости от расстояния и обстоятельств).
Настоящий прорыв в возможностях связи произошел примерно в последние 10-15 лет, и породил подлинную революцию сознания. Мы другие. Человеку сегодня практически невозможно себе представить, как это так - не получать вестей от близких людей по несколько недель, а то и месяцев?

...Это, конечно, не только детско-родительских отношений касается. Вот, например, Юлиан Сабиньский едет в ссылку в течение почти года, доезжает до Иркутстка - и в Иркутске его настигает известие о том, что его любимая жена уже почти год назад, как умерла. А истории про эмиграцию XIX века, когда, например, переписываются Мицкевич и уехавший в Чили Домейко - и письма из Парижа в Чили идут по полгода через океан - но все-таки доходят, а вот письма из Парижа в Российскую империю - где продолжают жить родные братья Мицкевича, не доходят, потому что переписка с политэмигрантами запрещена, и люди сетуют на то, что связь через океан и то лучше и надежнее...

Но с детьми оно как-то особенно наглядно: и ведь подумать только, что еще двадцать лет назад дети ездили по городу без мобильных телефонов. Немыслимо и непредставимо.
raisadobkach: (девятнадцатый век 1)
обратила сегодня внимание на любопытную вещь.
Как известно, с 1835 года малоимущие государственные и политические преступники, находящиеся в Сибири на поселении, имели право на получение казенного пособия.
Это пособие с 1835 года не менялось и неизменно составляло одну и ту же сумму: 114 рублей (с копейками).
И вот на протяжении всего николаевского царствования размер пособия оставался одинаковым.
И более того, уже когда ссыльные в царствование Александра II возвращаются в Россию по амнистии, то некоторые из них продолжают получать ровно то же самое пособие. Вот здесь, например, известный Александр Фролов пишет свое прошение после выстрела Каракозова о том, что у него все овцы сдохли и просит увеличить ему пособие. 1866 год на дворе - а сумма все еще не изменилась.http://naiwen.livejournal.com/989878.html

Но самое интересное, читаю я сегодня про политссылку уже 80-90-х годов - и обнаруживаю, что в эти годы всякие народовольцы и пролетариатцы получали ровно такое же пособие. 114 рублей!

Интересно, а какой же был уровень инфляции в царской России и почему за полвека эти пособия ссыльным никогда не индексировались? Так-то ведь, если почитать сибирскую переписку, то даже на протяжении 30-40-х годов люди постоянно жалуются на то, что из года в год все дорожает и на прежние деньги уже не прожить.
Или к 80-м годам эти пособия уже были настолько мизерными и бессмысленными, что приобрели совершенно декоративный характер? (но там вот тоже люди всерьез просят, подают прошения и что без пособий не имеют средств пропитания). То есть с одной стороны, конечно, к 80-м годам у политссыльного в ссылке было гораздо больше возможностей обеспечить себе трудовой заработок, чем у ссыльного 30-40-х годов. Но это - смотря где. Если в Иркутске или Красноярске - то там, конечно, возможностей стало больше. А если кого загнали за Можай - то есть в какой-нибудь Вилюйск или Туруханск - там-то за полвека ничего не поменялось.

Так как с инфляцией-то было? Кто-нибудь сравнивал уровень цен и их рост за полвека?
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Начало см.:
Начало см.:
http://naiwen.livejournal.com/1399059.html
http://naiwen.livejournal.com/1399521.html
http://naiwen.livejournal.com/1399582.html

Воронин берет листок и уходит. В этот момент я почти торжествую: как и следовало ожидать, клюнул на приманку и не стал проверять дальше. Это вам не Новосильцев – тот бы не постеснялся самолично вывернуть все карманы, вплоть до невыразимых, сиречь до кальсонов. Стихи Адама и Рылеева по-прежнему лежат в более глубоком кармане. А через пять минут появляется Лепарский-младший:
- Господин Рукевич! Извольте пожаловать в карцер!
(ворчу в невозмутимую спину плац-майора о том, что стихотворение легальное – и что господин комендант, наверное, уже забыл родной язык и прочесть не может, и вообще так давно не был на родине, что даже совершенно не представляет себе, что там происходит).
- Вот здесь сидите и думайте над своим поведением.Читать дальше?.. )
Спасибо всем упомянутым и не упомянутым в отчете: всем, с кем играли тесно или пересеклись меньше, но вы все равно были; спасибо всей мастерской группе "Бобровый утес", всем игрокам и игротехнической команде, пансионату "Святогорово" за гостеприимство :)
Спасибо Михалу (Михаилу Ивановичу) Рукевичу - человеку, которого успела полюбить за время подготовки к игре и которого, надеюсь, хоть немного получить сделать живым. Спасибо им - всем тем, которые были незримо с нами на игре и в жизни.
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Продолжение.
Начало см.:
http://naiwen.livejournal.com/1399059.html
http://naiwen.livejournal.com/1399521.html

…Чемоданович все-таки приходит и говорит совсем не то, что от него ожидали. А именно:
- Господа, тут господин комендант просил, чтобы молодым супругам Ивашевым освободить отдельный каземат. Для этого нужно, чтобы кто-то из холостяков потеснился и согласился принять к себе одного лишнего. Вы тут подумайте…
А что думать?
- Эжен, пойдешь к нам жить? Как раз тебя нам тут не хватало.
- С радостью пойду!
Теперь Эжен у нас на законных правах. А наша камера на законных основаниях называется княжеской.
В камере после отбоя снова продолжаем разговор о стихах, Эжен рассказывает о том, как во время следствия они сумели наладить контакт с Рылеевым с помощью караульных и вместо того, чтобы договариваться об общих показаниях, вместо этого – писали друг другу стихи… и вот эти, последние стихи Рылеева – он теперь хранит, как зеницу ока. Я очень хорошо понимаю, когда он говорит про стихи друга. У меня ведь тоже стихи Адама всегда при себе. Никогда больше не встретиться – это почти то же, что быть мертвым. Зато за Рылеева уже можно не бояться. Не бояться того, что он напишет верноподданные стихи… такие… как в той книжке. Может быть, в этом его особенное везение? Читать дальше?.. )

(окончание следует)
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Продолжение. Начало см.: http://naiwen.livejournal.com/1399059.html

… Прошел слух, что в библиотеку принесли новые книги и газеты. В том числе кто-то – Барятинский, только что начавший выходить из лазарета? – походя упомянул о стихах, посвященных завоеванию Варшавы… Варшавы, вот так быстро? Плохие новости ожидались из месяца в месяц, уже было очевидно, что восстание проиграно, что победы не будет и вообще ничего хорошего не будет, но даже ожидаемая новость больно поразила. До этого о событиях там, в Польше и Литве, с русскими товарищами не говорили. Почти не говорили. Только с Оболенским однажды вышел разговор: заговорил что-то про юность, про Вильно, про сражения в наполеоновских войсках, упомянул что-то и про восстание. С Эженом откровенность как-то очень легко выходила, хотелось делиться с ним – и радостью, и болью. Тем больнее была реакция: Эжен, этот святой человек, ясные глаза, бесконечная доброта, внезапно всполошился: да как же так, Михаил Иванович? Да разве возможно такое, да разве хорошо с вашей-то стороны поднять оружие против братского народа? Дескать, мы же, как братья, а братьям положено жить в дружбе, любви и согласии, бескровно и полюбовно. Ах, Эжен, святая душа! Да ведь и мы того же самого хотели. Чтобы свободно, дружно и полюбовно, по собственному выбору и согласию. А когда насильник сначала отнимет твой дом, твою свободу и право твоего выбора, а потом еще и потребует не просто повиновения, а – страшно сказать – любви?! – неужели и тогда, Эжен, будешь призывать к миру и согласию? Читать дальше?.. )

(продолжение следует)
raisadobkach: (Девятнадцатый век)
Игровой отчет положу сюда тоже. Вдруг будет кому-то интересно, кто не был на игре, и вообще - я хомяк в своем собственном журнале и хоббит в своей норе :))

***

… Все начинается со сна и заканчивается сном…

… Однажды во сне снова читают приговор. Только, вероятно, это не наш приговор, не в Белостоке. Петербург, столица великой Империи, вот и тень Петропавловской крепости где-то вдали виднеется. Во сне очень страшно читают: монотонно проговаривая длинный список государственных преступлений, а потом выводят впереди всего строя высокого, как жердь – но еще прямого, не согнутого пятью годами ссылки – князя Трубецкого, рвут с него эполеты и с картинным пафосом бросают их прямо в огонь. Зала наполняется запахом едкого дыма. Нет, это точно не Белосток: у нас все было проще. И приговор был попроще, без таких… забористых формулировок, как там было-то во сне… «умышляли на истребление ИМПЕРАТОРСКОЙ Фамилии; изъявляли оный умысел в самых жестоких выражениях…» - это кто ж тут из товарищей хоть на одно жестокое выражение способен? Умышляли, значит. У нас, слава Богу, хотя бы истреблением императорской фамилии мозг на следствии не выносили – выдохлись, наверное, в Петербурге-то. Опять-таки военно-судная комиссия Белостока – не Новосильцев, который двумя годами раньше в Вильне пятнадцатилетним школьникам попытался вменить покушение на Великого князя Константина, а те по молодой глупости возьми – да и сознайся. И в какое Забайкалье тех детей упекли – уже никому не ведомо. А у военного суда – какая уж фантазия. Разве что мне вписали в приговор удивительную фразу: «покушался посредством окон». То есть вы не подумайте ничего плохого – это означает попросту, что пытался я через окно переговариваться с другими заключенными. Ну а что вы хотите, если все чиновники в Белостоке (городишке, который за последние 40 лет успел трижды поменять государственную принадлежность) – глубоко местные и русский язык, на котором нынче волей-неволей положено вести военно-судное делопроизводство – для них глубоко не родной. Читать дальше?.. )

(продолжение следует)

Profile

raisadobkach: (Default)
raisadobkach

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16 171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios