May. 28th, 2017

raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 А я тут на днях видела дивную картинку: две дамы гуляют по бульвару с собаками.

У одной - бернская овчарка (это похоже на такого трехцветного ньюфаундленда) - огромная, мохнатая, добродушная.
А у другой - что-то вроде карликовой левретки - собака из серии "в три раза меньше моего кота", в свитерочке и со свирепо оскаленной мордой. И вот эти две собаки так прекрасно между собой общаются, большая наклоняется к маленькой и что-то ей умиротворенным баском говорит, та одобрительно подвизгивает.

И хозяйки тоже идут и очень мирно общаются. Смешно было.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 (уже заканчиваю, мне слегка надоело французское военное кино - но вот эти фильма оказались интересными).

Три очень разных и по-разному сильных фильма, показывающих войну и оккупацию с довольно неожиданных сторон. И все три фильма очень... неоднозначные, если можно так сказать.

"Люсьен Лакомб" 1973 год. Вот этот фильм: https://www.kinopoisk.ru/film/7743/
Режиссер Луи Маль - тот же режиссер, который снял очень впечатливший меня военный фильм "До свидания, дети". А это его более ранняя работа, и как можно узнать из интернета, фильм вызвал бурю протестов и дискуссий во Франции  - за то, как в нем показана оккупация и коллаборационизм (во Франции тоже есть духовные скрепки, ага).
1944 год. Деревенский подросток Люсьен Лакомб (ему около 17 лет) работает уборщиком в больнице и скучает, ему хочется какой-то другой жизни. В начале действия это естественное дитя природы - он легко стреляет в животных, убивая зайцев в траве совершенно непринужденно, без каких-либо угрызений совести, и так же естественно кажется, что у этого юноши вообще нет какой-либо морали, сформированной современной цивилизацией. В родном доме, в родной деревне ему не находится места - мать живет с сожителем, который не рад видеть Люсьена, сводный брат подался в партизаны. Люсьен тоже собирается в партизаны, но школьный учитель, руководитель местной группы Сопротивления, не хочет его брать - ссылаясь на то, что Люсьен слишком молод, и что "маки - это не забава". Случайность приводит Люсьена в полицейский участок, где он так же случайно и непринужденно выдает учителя, которого тут же арестовывают и на глазах Люсьена пытают. Юноша, кажется, не очень хорошо понимает, что он натворил, когда его спрашивают, не хочет ли он служить в гестапо и ловить партизан - он соглашается так же легко и непринужденно. Ну не попал в партизаны, попал в гестапо, какая разница-то? Кажется, что даже и для сотрудников полиции и гестапо этот деревенский малограмотный юноша - какая-то своего рода игрушка, забава. Его кормят, поят, его ласкают актрисы, с ним забавляются, его одевают за чужой счет у самого лучшего в городе портного (скрывающегося от преследований старого еврея, на нелегальное проживание которого полиция закрывает глаза именно по причине его швейных талантов). За пару месяцев Люсьен, который теперь ,с удостоверением сотрудника гестапо, ощущает себя хозяином жизни, которому все позволено - превращается в настоящее чудовище. При этом его чудовищность - она тоже... она такая безмерно наивная и естественная, это чудовищность бездумного животного, а не цивилизованного человека. Кажется, что сам Люсьен живет исключительно инстинктами, у него нет ничего похожего не только на человеческую совесть, но и на человеческий страх. Влюбившись в дочку еврейского портного, он без тени сомнения приходит жить в дом к портному, он притаскивает к ним в дом ящик шампанского, при этом он одновременно наслаждается своей ролью хозяина и при этом совершенно не понимает, как к нему на самом деле в этом доме относятся. И действительно, все смешалось в доме Облонских. Он вроде бы одновременно искренне влюблен во Франс (так зовут эту молоденькую еврейку - и ее имя, Франс, то есть Франция, становится в фильме символическим) и в то же время наслаждается тем, что покупает ее тело - за гарантии безопасности для ее семьи, за дефицитные продукты, которые он приносит в дом, и вообще за то, что он молодой и красивый самец, перед которым девушка не может устоять. И сама Франс, видимо, не может разобраться в своих чувствах к юноше - тут и страх, и ненависть, и брезгливость, и определенная благодарность, и надежда на то, что он поможет семье спастись бегством в Испанию, и тоска по другой, свободной жизни - в которой не нужно бояться и сидеть целыми днями взаперти в замкнутом помещении, а вот можно пойти с красивым ухажером на танцевальный вечер - и не важно, что этот танцевальный вечер в гестапо. И наконец просто молодое эротическое влечение. Еще сложнее отношение старого портного к юноше, как внезапно и нагло втогнувшемуся в их жизнь: он и презирает юнца, и жалеет его, и пытается найти в нем что-то человеческое, пробудить в нем совесть, эмоции, вернуть его в поле нормальной этики. В фильме прекрасные актеры, и вся эта сложная гамма человеческих чувств отца и дочери на фоне абсолютной животной имморальности Люсьена производит очень сильное впечатление. Финал фильма столь же неожиданный, как и все это завораживающее действие. Гестапо арестовали старого портного; вслед за тем наступает очередь Франс и живущей с ними престарелой бабушки (матери портного). Немец велит девушке и старухе собираться, Люсьен равнодушно наблюдает за депортацией своей любовницы и роется в ее вещах. Внезапно он находит в чемодане дорогие часы, которые сам еще недавно подарил портному (и кажется что эти часы тоже были сняты у кого-то из арестованных или депортированных). Люсьен пытается спрятать часы и забрать себе, но немец замечает его действия и требует вернуть часы. "У нас в великой Германии нет воров", - с усмешкой замечает немец, - и когда Люсьен, поколебавшись, отдает немцу часы, гестаповец прячет часы в свой карман. Кажется, в этот момент в Люсьене внезапно происходит какой-то душевный переворот (отчего бы? он разочаровался в своей службе в гестапо?). Когда немец выводит Франс и бабушку, Люсьен внезапно стреляет ему в спину, хватает свою любовницу и бежит с ней - а поскольку Франс отказывается бежать без бабушки, то сажает с собой и старуху. На машине гестапо Люсьен увозит женщин далеко в лес, привозит их в какую-то разрушенную деревню (похоже, разрушенный партизанский лагерь) - и там, в лесу, внезапно оживает, превращается в человека - который смеется, радуется свободе с любимой девушкой, который легко охотится и в состоянии прокормить всех троих здесь, вдали от всякой цивилизации, и кажется, что они здесь втроем внезапно счастливы, даже старая полусумасшедшая бабушка впервые признает Люсьена (до этого она с ним отказывалась разговаривать) и улыбается ему счастливой полубезумной улыбкой... вот на этой сцене буйства радости нас застают финальные титры фильма "Люсьен Лакомб был арестован осенью 1944 года и расстрелян за соучастие в нацистских преступлениях". (что стало со спасенной Франс и ее бабушкой - остается за кадром, но хочется верить, что до освобождения осталось уже немного, и они уцелеют).
Очень необычный фильм, показывающий проблему коллаборационизма с нестандартной стороны. Кто такой Люсьен Лакомб - чудовище? Случайная жертва обстоятельств? Что стало бы с ним, если бы он оказался в партизанах? Был ли он сам по себе такой, или таким его сделали несколько месяцев службы в гестапо? И что такое его последнее бегство с Франс - внезапно проснувшаяся совесть или всего лишь инстинктивная животная защита своей самки? Насколько вообще в человеке тонок слой человеческого, социального? Режиссер явно не намерен давать какие-либо определенные ответы на эти вопрос, предоставляя зрителям думать самостоятельно. Прекрасная режиссура, прекрасные актеры.

"Молчание моря" 2004. Вот этот фильм https://my-hit.org/film/11787/
Вольная экранизация одноименной повести Д.Веркора, написанной еще в годы войны. Сама повесть (я ее читала) очень лаконична: в дом, где на побережье маленького французского города живет пожилой француз и его племянница (в фильме вместо племянницы - внучка) подселяют немецкого офицера. Старик и девушка возмущены произволом оккупантов и протестуют единственным им доступным способом - молчанием. На протяжении многих месяцев они не говорят со своим непрошеным гостем ни единого слова, попросту игнорируют его - хотя немец, человек приличный, культурный и образованный, не прочь излить душу перед хозяевами. Он рассказывает им о том, как он любит Францию, преклоняется перед французской культурой, как он надеется на то, что когда-нибудь все народы Европы будут жить в мире и каждый найдет свое достойное место, что он лично, конечно, не виноват в войне и считает, что даже если Германия выиграла, то все-таки немцы не вправе унижать покоренные народы. Он на всем протяжении действия ведет себя предельно вежливо и корректно, появляется в гостиной со словами "доброе утро", уходя неизменно произносит "желаю вам спокойной ночи", он любитель французской литературы и немецкой классической музыки. Он чуть старомоден (хотя и молод), офицер старой, догитлеровской закваски, не зараженный нацистской идеологией - но и он, по-видимому, наивно не понимает или делает вид, что не понимает того, что и он тоже винтик дьявольского механизма. Он, кажется, даже не обижен тем, что старик и девушка с ним не разговаривают - он искренне пытается преодолеть пролегшую между ними преграду. Может быть потому, что ему тоже тоскливо и одиноко в чужой стране. Или потому, что он ощущает свою вину и пытается ее как-то если не загладить, то объяснить. Но, честно говоря, от его многословных непрошеных объяснений становится словно еще хуже. Он как будто ищет и ждет сочувствия и понимания со стороны этой французской семьи - и тем самым невольно пытается переложить на них часть своей вины и ответственности (вот что мне это напомнило внезапно... примерно так выглядят современные российские "либералы", которые ищут в сети публичного сочувствия от украинцев - "ну я же против Путина! Ну почему же вы все-таки меня не любите?!").
... А между тем, благодаря или вопреки этим разговорам, между разговорчивым немцем и молчащей девушкой зарождается подобие чувства. Чувства искреннего, но невозможного в этих обстоятельствах. В книге существуют только старик, немец и девушка. В фильме наверчено больше: в молодую Жанну безответно влюблен ее кузен-француз, подруга Жанны и ее муж участвуют в Сопротивлении - и когда их арестовали, Жанна берет на воспитание их сына; сама Жанна пытается тоже найти какие-то связи и выйти на Сопротивление - но ей до поры до времени не доверяют. И все это на фоне молчаливой любви Жанны и немецкого офицера, которая захватывает обоих против их воли, и которой до конца оба не поддаются. Только жесты, только взгляды, только невозможность поверить в то, что они друг для друга действительно что-то значат. В конце сюжета немца отправляют на Восточный фронт, он уезжает со словами "все кончено, я думал, что можно что-то изменить - но ничего изменить нельзя". Кажется, он не верит в то, что оттуда вернется живым - и возможно, сам ищет смерти, которая для него будет означать выход из круга обстоятельств, над которыми он не властен. Единственное слово, которое наконец-то говорит ему Жанна при отъезде: "Прощайте". И - молчание.
Книга на этом заканчивается, а в фильме в последней сцене уже после отъезда немца мы видим Жанну, которая все-таки присоединилась к Сопротивлению и участвует в конспиративной деятельности.
Что тут скажешь? Люди - как реки. Правы ли герои в том, что не дали волю своему чувству? Возможна ли настоящая любовь по разные стороны баррикад? От всего фильма какое-то общее ощущение светлой печали - и одновременно внутренней правильности. Любое другое развитие событий было бы нечестной игрой в поддавки.

(сейчас третий фильм в следующем посте).
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
Ластик чуть-чуть оброс и потолстел после болезни - но, конечно, до прежней красы еще далеко, увы :(

DSC05664.JPG

Еще котиков?.. )
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 Фильм "Женское дело", 1988 год. Вот этот фильм:

https://www.kinopoisk.ru/film/61915/

И тоже довольно неожиданный поворот военной темы. Строго говоря, в этом фильме нет не только войны, но и оккупации как таковой. Точнее, оккупация есть - но она за кадром. На первый взгляд, фильм рассказывает просто о частной истории обычной женщины (фильм основан на реальной биографии).

1941 год. Некая Мари Лятур, малообразованная француженка, ютится с двумя детьми в убогих трущобах, пока муж ее находится в немецком плену. Женщине с большим трудом удается прокормить детей. В первый раз она практически случайно узнает о том, что ее приятельница беременна и хочет избавиться от нежеланного ребенка. Мари помогает подружке сделать подпольный аборт с помощью мыльной воды, операция прошла успешно, Мари неожиданно для себя получает подарки и вознаграждение. Вскоре практичная женщина соображает, что на подпольных абортах (поскольку законодательно все аборты правительством Петэна запрещены - в стране культивируются "семейные ценности" и "высокая мораль") можно неплохо заработать. Клиенток ей поставляет поначалу знакомая проститутка, которой Мари сдает комнату. Тем временем муж Мари возвращается из плена - но женщина не любит его и воспринимает только как обузу и помеху для внезапно открывшегося перед ней успешного "бизнеса". Постепенно Мари начинает зарабатывать большие деньги - она переезжает из трущоб в хорошую квартиру, начинает хорошо одеваться, ходить в дорогую парикмахерскую, в доме появляются дефицитные продукты. Наконец, она заводит молодого любовника - который, как можно судить по намекам, сотрудничает с немцами; а чтобы муж от нее отвязался, приплачивает служанке специально за то, что та будет спать с ее мужем. Наконец, у Мари есть мечта - у нее хороший голос и она планирует стать певицей, поэтому на заработанные деньги начинает брать частные уроки пения. Кажется, что дела Мари постоянно идут в гору. Она практична и не сентиментальна. При этом она отнюдь не чудовище. Нежная с детьми - она абсолютно бессердечна с мужем, равнодушна к проблемам своих клиенток, но при этом искренне, кажется, переживает за подругу-еврейку, депортированную в концлагерь. Она без лишних сантиментов с помощью любовника "трудоустраивает" мужа полицейским соглядатаем в доки - "ну будешь смотреть там за порядком, там же полно коммунистов - а то сидишь дома без дела". Малограмотная и простодушная (чем-то она напоминает Люсьена Лакомба из предыдущего фильма), она не верит ни в Бога, ни в черта, ни в Петэна и его идеологию - только в деньги. Все внезапно меняется для Мари после того, как одна из ее клиенток умирает, а оскорбленный отвергнутый муж пишет на жену анонимный донос. Вчерашняя "богиня аборта" оказывается в тюрьме - и не среди политических, а среди уголовниц, которые издеваются над ней; потерянная Мари совершенно искренне не может понять, чего же такого дурного она совершила - ну да, она, конечно, нарушала закон, но ведь женщины ей платили, а что еще им оставалось делать? Растерянную, дезориентированную Мари везут в Париж на показательный процесс, поскольку ее дело объявлено "делом государственной важности"; правительство Петэна борется за "общественную нравственность" и поэтому желает подать пример обществу, покарав страшную преступницу. Проезжая через город, наивная женщина интересуется, почему же из окна не видно Эйфелевой башни, и просит своего адвоката купить открытку с Эйфелевой башней и послать ее детям, "а то они никогда не были в Париже и не видели башню". Мари никак не может понять, почему же она государственная преступница, "а мне сказали, что под государственный трибунал отдают только коммунистов?" - и едва осознает, когда суд приговаривает ее к гильотине.

И этот фильм тоже производит очень неоднозначное впечатление. Главная героиня симпатии не вызывает - черствая, расчетливая, наживающаяся на чужих бедах, вычеркнувшая из своей жизни ненужного невыгодного мужа. Но еще меньше симпатии вызывает государство, которое лицемерно приговаривает к казни женщину, которая делала аборты. "Вы убивали детей, а в нашей стране дети - это вопрос государственной важности" - так или примерно так говорит прокурор на суде. На что адвокат героини с горечью бросает: "Государство, которое позволило убить тысячи живых еврейских детей, осуждает женщину за убийство двадцати нерожденных младенцев?!" Где же правда, где же справедливость? И почему же женщины вынуждены обращаться за столь интимной помощью к малограмотной бабе, а не к квалифицированному врачу?

В общем... получился такой очень едкий фильм про духовные скрепки. Которые калечат в первую очередь женщину, как наиболее уязвимую. Здесь все - жертвы, и Мари Лятур, и ее клиентки, и убитые младенцы.

Отличная режиссура и прекрасная актриса в главной роли. Стоит посмотреть.
raisadobkach: (Английский лорд тебе товарищ)
 вот Бран периодически спрашивает, как нужно преподавать литературу в средней школе. Что добавить, что изменить. А я задумалась над тем, каким бы я хотела видеть преподавание истории в школе. Первое, на что обращаешь внимание - это своего рода "местечковый" характер преподавания истории, причем во всех странах. Ну, это когда во Франции ничего не знают про то, что СССР воевал во Второй мировой войне, а у нас в России твердо уверены в том, что кроме Великой отечественной войны ничего не существовало, а все другие страны в лучшем случае воевали на стороне Гитлера.

Я, как известно, очень плохо отношусь к государственническому патриотизму. Причем к государственническому патриотизму любой страны (свой раздражает больше просто потому, что лезет в уши со всех сторон; но в целом любой раздражает). Одну из основных проблем я вижу в том, что история как школьный предмет призвана формировать у учащихся именно эту установку - не на понимание системных закономерностей развития исторического процесса, а на формирование государственной лояльности и национальной идентичности. Причем это, опять-таки, насколько мне известно, во всех странах так, в бОльшей или меньшей степени, и это мне кажется опасным наследием прошлых эпох. Сейчас, в XXI веке, настало время уходить от написания учебников, посвященных тому, что именно твоя страна является родиной слонов.

Обычно сейчас во многих странах курс истории разделен как бы на две отдельных части - история своей страны и всемирная история. Причем история своей страны проходится более подробно, а всемирная - совсем галопом; и на государственных выпускных экзаменах, как правило, сдается только история своей страны.

Первое, чтобы я сделала - это объединила эти два курса таким образом, чтобы они складывались в единую цельную картину по эпохам и явлениям. Чтобы истории своей страны уделялось не принципиально больше внимания, чем другим странам, а уделялось внимание настолько, насколько на ее примере можно показать те или иные характерные проблемы и явления эпохи, узловые события, важные закономерности. И все это чтобы было включено в общий контекст. Чтобы после такого курса человек мог выделять какие-то общие, характерные для всех стран или большой группы стран в ту или иную эпоху явления, объяснять их особенности, общие черты и различия. Ну например, чтобы человек имел представление о зарождении, развитии и падении крепостного права в разных странах. Об эпохе демократических революций с конца XVIII - XIX веков. О развитии науки и применимости научного знания. О проблемах тоталитарных режимов ХХ века, их общих чертах и различиях. И так далее. Назовем это, если так можно выразиться, макро-историей.

Одновременно параллельно с таким курсом всемирной истории я бы познакомила учащихся с понятием микро-истории. - истории на уровне отдельной человеческой судьбы, истории семьи, истории малых групп. Человек в водовороте истории. Именно то, что по-настоящему формирует чувство идентичности и личной сопричастности. Я бы дала возможность ученикам в рамках такого курса участвовать в личных и/или групповых творческих проектах, небольших самостоятельных исследовательских работах - например, заняться исследованием истории своей семьи, своего поселка, школы, выяснить историю какого-нибудь местного градообразующего предприятия или какого-то городского памятника. Дать возможность подросткам работать (под руководством взрослых учителей, конечно) в местных архивах. Привлечь их к краеведческой работе, к работе в местных музеях, к проектам, связанным с "устной историей".

Вот это вот соединение "макро-знания" и "микро-опыта", оно, мне кажется, должно дать необходимое чувство одновременно принадлежности к человечеству и единому историческому процессу, и в то же время чувство сопричастности со своей землей, культурой, поиском своих корней. Не могу сказать, как это должно все распределяться по времени - так как очевидно, что нельзя впихнуть в школьную программу больше часов, чем уже есть, а при любой перегрузке все равно любые новые знания будут просто пролетать в одно ухо (что в общем и так происходит у большинства).

(А еще я бы на экзаменах не проверяла у учащихся знание дат и фамилий, разрешила бы пользоваться интернетом, и все задания формулировала бы в виде творческих сочинений. Например, дать учащимся две краткие статьи про одно и то же историческое событие, с разными трактовками и оценками, и предложить учащимся оценить качество работ, кто из авторов прав, кто не прав и почему; и так далее).

А вам как кажется, какие акценты должны быть сделаны в современном преподавании истории?

Profile

raisadobkach: (Default)
raisadobkach

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16 171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 08:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios